— Вроде того, — отвечает молодой парень. — Похоже, хозяев нет дома.
Он дружелюбно улыбается мне и отбрасывает взъерошенные пряди с лица.
— Да, жаль, — осторожно соглашаюсь я. — Попробуйте прийти попозже.
— Что ж, так и поступим, — отвечает старший. — Спасибо за помощь.
— Не за что, — поспешно отвечаю я.
— Постойте-ка! — Парень делает шаг ко мне и застенчиво засовывает руки в карманы. — Может, мы проводим вас домой? Девушке одной тут опасно.
— Ну… — нерешительно тяну я. У него прекрасные глаза, золотистого оттенка, который напоминает осенние листья. — Я и сама дойду, правда.
— Да что вы, мы с удовольствием проводим, — вмешивается старший.
У него звучный уверенный голос. Он откидывает прямые волосы со лба.
Я стискиваю зубы. На запястье старшего я разглядела символ стаи. Что-то округлое — может, колокол? Знак молодого скрывает клепаный браслет. В отличие от Скарлетт я не умею узнавать фенрисов с первого взгляда — сначала я вижу человека, а волка определяю по символу стаи. Скарлетт моментально видит волка.
— Ладно, можете меня проводить, — нахально соглашаюсь я и встряхиваю волосами, надеясь, что движение вышло непринужденным.
Я одна, Скарлетт нет рядом.
«Ты справишься, Рози. Ты сражалась с десятками волков. Примани их, завлеки и убей».
Спускаюсь по ступенькам от хижины, покачивая бедрами сильнее обычного. Старший фенрис созерцает меня с тошнотворной гримасой. Я реагирую в точности, как должна — нервничаю. Это заставляет зверя бросаться на добычу. Младший фенрис делает шаг ко мне, и мои руки покрываются всамделишными мурашками.
— Так почему ты пришла пешком, а не приехала? Маленькая еще? — спрашивает он более утробным, чем в начале нашей беседы, голосом.
— Мне шестнадцать. А тебе? — осведомляюсь я, пока мы направляемся к большой дороге.
Старший фенрис громко смеется, глаза младшего сверкают мрачным задором.
— Ему сорок девять. А мне двадцать один.
— Странно, когда между друзьями такая разница в возрасте, — зачем-то отмечаю я.
Младший хищник молча пожимает плечами. Я крепко сжимаю рукоять ножа онемелой ладонью, жду, пока фенрисы перекинутся.
Странно, они ничего не предпринимают, хотя мы уже дошли до главной дороги. Если дать им заманить меня в высокую траву, мы окажемся в одинаково невыгодном положении. Они предпочтут остаться на открытом участке, где мне негде спрятаться.
— Мисс? — окликает сзади один из фенрисов.
Голос настолько похож на рык, что трудно определить, старший это волк или младший. Стремительно оборачиваюсь и вижу старшего: он уже наполовину трансформировался. Роскошные пепельные волосы стали клочьями грязной серой шерсти, мужественный овал лица уступил место мощным челюстям и широко посаженным охряным глазам.
— А? Что? — заикаясь, выдавливаю я, делаю шаг назад и стараюсь изобразить дрожь, нашаривая непослушными пальцами рукоятки ножей.
— Моему другу, кажется, нездоровится, — говорит младший фенрис и подступает ближе, словно надеясь вкусить моего страха. Улыбка симпатичного рокера превратилась в оскал, несколько широковатый для обычного человека. — Говорят, в этих местах с водой что-то неладное… Впрочем, есть средство, которое ему поможет.
— Какое средство? — испуганно спрашиваю я.
Молодой фенрис мигом оказывается рядом со мной. От него несет смрадом разложения и смерти. Он движется, словно водный поток по иссохшей земле, останавливается на расстоянии вытянутой руки и, наставив на меня покрытый шерстью нос, щелкает острыми клыками.
— Съесть тебя, деточка!
Он изменяется, человеческое обличье плавно перетекает в волчье. Я отпрыгиваю и выхватываю из-за пояса ножи. Старший волк с воем кидается вперед. Оба хищника склоняют головы и рычат, обнажая клыки и взрывая землю огромными когтями.
Все замирает — волки, я сама, ветер. Никто не смеет делать первый ход.
В отдалении слышится знакомый рокот: автобус завершает новый круг. Мы с фенрисами растерянно смотрим на дорогу. Никому не хочется драться на виду у пассажиров. Волкам придется делать выбор: явить себя людям или позорно задать стрекача. Хищники ненавидят поражение, но они не глупы.
Старший фенрис стремительно кидается на меня, сильно оттолкнувшись задними лапами. Я изгибаюсь влево, взмахиваю руками, и кончики ножей царапают ему шкуру. Младший фенрис рычит, другой отвечает ворчанием. Я не улавливаю смысла их беседы и швыряю нож в мерзкую морду старого волка. Фенрис с трудом уворачивается, лезвие вспарывает кожу, обнажаются розоватые мышцы. Автобус рокочет все ближе. Время на исходе, но я не могу дать им уйти — Скарлетт меня не простит.