Конечно же, так нельзя. За невежество не убивают. Эти глупышки сидят в пещере, пребывая в блаженном неведении об истинной природе зловещих теней, и остаются теми, кто они есть — тут уж ничего не поделаешь. Они живут в прекрасном, нормальном мире, где есть и работа, и мечты, но нет места моему топору. Мой мир существует параллельно: с виду все то же самое — те же люди, тот же город, — но здесь притаились злобные фенрисы. Не очутись я в этом мире, сама вполне могла бы стать «стрекозой».
Слышу знакомые мягкие шаги по парковой траве.
— Сайлас, привет! — здороваюсь я, не поворачивая головы.
— Знаешь, для девушки, которая ослепла на правый глаз, ты подозрительно хорошо видишь. Так просто не подкрадешься. Это что, особая пиратская магия? — поддразнивает он меня.
Пошути кто другой про мой глаз, я бы затеяла драку, но Сайласу все сходит с рук.
— Да, у нас, пиратов, суперслух, — с улыбкой отвечаю я. — Побочный эффект от постоянного ношения повязки.
Сайлас стоит рядом и смотрит на «стрекоз», прищурившись то ли от отвращения, то ли от любопытства, будто еще не решил, нравится ему на них смотреть или нет. Я молчу. Почему-то мне важно узнать, что он думает. Наконец Сайлас оборачивается ко мне.
— Похоже, они хотят, чтобы их съели, — выдает он очень точное определение. — Я рад, что вы с Рози не такие.
— И не говори, — улыбаюсь я с облегчением. — Впрочем, если б Рози захотела, то стала бы одной из них. Она красивая.
— Красота не имеет к этому никакого отношения. Рози никогда не станет такой, как они. И вообще, думаешь, они бы себя так вели, если б знали, что их поведение и наряды служат приманкой для волков?
— Никогда об этом не задумывалась, — говорю я. — Знаешь, наверное, ты прав. Истинное знание делает человека изгоем. Или охотником.
— Да-да. Скарлетт Марч — королева черно-белого подхода к жизни. Разве не бывает чего-то среднего между охотником и этими девушками? — спрашивает Сайлас.
Я качаю головой, подхожу к краю стены и заглядываю за угол.
— Ну и как мне приманивать фенрисов, если приходится конкурировать с такими вот красотками?
Стайка «стрекоз» медленно втягивается в клуб, им на смену тут же являются другие, столь же блестящие девочки. Я стараюсь подавить в себе внезапную жалость к себе и своему искалеченному телу. Жалость — чувство бесполезное.
— Брось. Сама знаешь, на такую толпу фенрис не нападет. Притворись девушкой, которая отстала от своих, — говорит Сайлас.
Он никогда не выказывает жалости ко мне и к моим шрамам, а я всегда ценю его жесткость и прямоту.
— Пожалуй, — бормочу я. — В любом случае Рози придется чаще выходить на охоту. Она вполне способна составить им конкуренцию.
— Да? — говорит Сайлас, и это наполовину вопрос, наполовину утверждение. — Ты все еще против того, чтобы Рози охотилась в одиночку?
Он засовывает руки в карманы и тоже заходит с темной стороны стены. Молодой месяц так ярко светит с небес, что Сайлас, несмотря на всю городскую иллюминацию, отбрасывает тень на стену.
— Просто я за нее волнуюсь… — Я боюсь не того, что сестра упустит фенриса, а того, что она выйдет из схватки изуродованной, как я. Или хуже — погибнет, как бабуля Марч. — В любом случае ей нужно заняться делом, не то у нас здесь ничего не выйдет, — заканчиваю я свою мысль.
— Наверное. А может, она не такой хороший охотник, как ты, — говорит Сайлас.
Я недоуменно вздергиваю бровь.
— Она отличный охотник, и ты это знаешь. Только ей не говори.
— По-моему, это не для нее.
Я глубоко вздыхаю.
— Это вообще ни для кого. Просто… ну а что нам остается делать? Расслабиться и уповать на то, что кто-то другой будет убивать фенрисов? Наша работа — творить добро, пока это в наших силах. Одна я этим заниматься не могу. Нам и без тебя было сложно. А если я потеряю Рози… — тихо говорю я.
— Никогда не пробовала произносить воодушевляющие речи? — ехидно интересуется Сайлас.
— Увы, пиратов не пускают к микрофону. Боятся, что мы все утащим к себе на корабль, — отшучиваюсь я.
Сайлас заливисто смеется, и пара «стрекоз» бросает на него заинтересованные взгляды.
— Ладно, Летт. Пойдем спать. Заодно проверим, не похитил ли Рози чокнутый наркоман.
— Рози этого наркомана в бараний рог скрутит. Кроме того, мне не спится. Мне нужно… нужно двигаться, сделать что-нибудь полезное. Сайлас, давай вместе поохотимся, а?
В моем голосе отчего-то звучит мольба.