Охота все расставит на свои места, а город из чужой территории превратится в наш дом — хотя бы на время.
— К сожалению, Летт, в отличие от тебя я не способен и дальше обходиться без сна, — веско говорит Сайлас. — Но ты ведь не будешь потом мне пенять, что я тебя оставил одну из-за такого пустяка. Честно говоря, я вряд ли выдержу еще одну встречу со Скарлетт Ты-уходишь-и-я-тебя-за-это-ненавижу Марч.
Я мотаю головой.
— Иди ложись спать. Скажи Рози, что я вернусь поздно. Дай мне ключ. — Я протягиваю ладонь. — А это наша часть квартплаты, — добавляю я и всовываю ему в руку сто долларов.
— Ты ведь знаешь, вам не обязательно отдавать мне деньги, — серьезно произносит Сайлас. — Тем более что квартплата невысокая — на жилье в наркопритоне большие скидки.
— Да ладно тебе! — Я быстро прячу руки в карманы, чтобы он не вернул деньги.
— Как хочешь, — пожимает плечами Сайлас и встревоженно глядит на меня. — Только поосторожнее. Волки здесь не ходят поодиночке, а целая стая тебе не по зубам.
— Посмотрим, — усмехаюсь я.
Сайлас уходит, а я поворачиваюсь спиной к «стрекозам», одергиваю плащ и неторопливо вхожу в парк.
Пьемонт-парк выглядит зловеще — в свете уличных фонарей величественные деревья отбрасывают длинные тени. Просто тени, если не давать воли воображению… Улыбаясь про себя, иду в самую темень, шуршу плащом и вглядываюсь в мглистые заросли кустарника в поисках каких-либо признаков жизни.
Минутку… Есть! Да, да!
На меня накатывает знакомая волна возбуждения. На другой стороне парка, сгрудившись возле кустов розовой гортензии, стоят трое. Фенрисы — я это отсюда чувствую. Откашливаюсь, чтобы привлечь их внимание. Три фенриса в первую же ночь? Сердце поет. В этом смысл моей жизни.
Смотрю сквозь волосы, чтобы оценить силы. Мне никогда еще не приходилось драться сразу с тремя, но один, похоже, еще молод. То есть с виду он вполне взрослый, но фенрис, который недавно стал чудовищем, по-другому двигается, как будто его тело по-прежнему желает походить на человека, несмотря на то, что душа покинула хозяина. Я справлюсь.
Самый крупный фенрис улыбается мне из-под копны черных волос, и все трое кружат позади меня, а я ускоряю шаг. Крепко обхватываю рукоятку топорика и оглядываюсь с преувеличенно испуганным видом. Заставляю себя дышать ровно и глубоко, чтобы поспешность не одержала верх над здравым смыслом.
«Идите за мной! Ну же!»
Волки останавливаются.
Может быть, выбирают подходящий момент, чтобы начать настоящую погоню? Нет, встали в кружок и преспокойно разговаривают. Прищуриваюсь и замечаю знак колокола на запястье у одного из фенрисов. Хищники из стаи Колокола отличаются особой агрессивностью.
«Ну, давайте!»
Я снова деликатно откашливаюсь и делаю вид, что меня безумно заинтересовал фонтанчик в виде лебедя.
Волки даже не смотрят в мою сторону и уходят вразвалочку, по-волчьи.
Я покрываюсь холодным потом. Рука стискивает рукоять топорика, хочется метнуть оружие им в спину. Плотно сжимаю губы. Быть того не может! Я их завлекла, подцепила на крючок! Я вся дрожу. Шрамы горят и готовы лопнуть от напряжения. От меня никогда не уходил ни один фенрис!
Кровь стучит в ушах, пот стекает по спине. Я мчусь вслед за ними, хотя и понимаю, что это поражение: волки проворнее и гораздо быстрее обычного человека. Добегаю до самого края парка и только там перехожу на шаг. Мой взгляд пылает гневом при виде «стрекоз», блондинок с сияющими улыбками и безупречной мраморно-гладкой кожей. С чего я вообще решила, что смогу приманить трех фенрисов, когда по соседству их ждет такая добыча? Девушки сверкают, блестят и светятся в ночи.
Я — охотник. А без охоты… я никто. В порыве гнева я замахиваюсь, со свистом отправляю топор в полет. Лезвие врезается в ствол дерева, на траву летят щепки и кора. «Стрекозы» оборачиваются на шум, бросают в мою сторону сердитые взгляды, а потом возвращаются к прерванной беседе. Я сердито высвобождаю топор из ствола и поворачиваю домой, чувствуя, как бешено бьется сердце.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
РОЗИ
— Скарлетт, с чего ты решила, что это тот же фенрис, которого ты видела в парке? Город огромный, тут может охотиться сколько угодно стай… — в тысячный раз повторяю я.
Когда Скарлетт влетела в квартиру в два часа ночи и уронила топор на пол с такой силой, что наркоман снизу взревел от возмущения, я сразу поняла — случилось что-то плохое.
Сайлас согласно кивает, бросая тоскливые взгляды на диван. Я невероятно рада, что вчера Сайлас вернулся поздно… Впрочем, я умудрилась посмотреть на него именно в тот момент, когда он снимал рубашку в лунном свете. Этот образ до сих пор выжжен у меня на сетчатке — в общем, не самое плохое, что могло приключиться.