Я выскальзываю из кровати, надеваю тапочки и на цыпочках выбираюсь из комнаты. Ходить в этой квартире босиком я все-таки опасаюсь. Тонкая желто-оранжевая полоса рассвета едва озаряет горизонт. Сайлас крепко спит на диване, закутавшись в одеяло. С невольной улыбкой на губах я прохожу на кухню, копаюсь в холодильнике в поисках яиц.
Сайлас резко садится, спутанные волосы падают ему на лицо. Баламут шипит из-под журнального столика.
— И тебе доброе утро… — бормочет Сайлас, смотрит мне в глаза, потирает затылок и улыбается. Я усмехаюсь в ответ и взбалтываю яйца вилкой, а потом выливаю их на сковородку.
Сайлас удаляется в ванную.
Из спальни выходит Скарлетт в футболке и пижамных штанах. Еще до того, как сестра открывает рот, я уже знаю, что у нее появился план. Несмотря на темные круги под глазами и свежие раны на груди, в ее взгляд вернулся какой-то блеск. Она отлично умеет скрывать боль.
— Что ты придумала? — интересуюсь я, не давая ей возможности заговорить первой.
Скарлетт улыбается и залезает на один из барных стульев, которые Сайлас откопал в комиссионном. По квартире пролетает сквозняк, и сестра ежится от холода.
— Надо отмотать историю назад. Надо выяснить, кем были эти люди до того, как стали фенрисами. Что именно сделало их чудовищами?
— Но сначала — омлет! — кричит Сайлас, выходя из ванной. Кажется, он слегка побрился. До конца щетину он никогда не сбривает. — Рози, тебе помочь?
— Да я почти закончила.
— Ну, тогда в следующий раз, — соглашается Сайлас тем ласковым голосом, которым он обычно говорит только со мной наедине.
До этого момента я даже не осознавала, что он разговаривает со мной как-то по-особенному, но сейчас почему-то тревожно оглядываюсь на сестру. Кажется, она ничего не заметила.
— Так, господин главнокомандующий, и каков наш генеральный план?
Сайлас присаживается на барный стул рядом со Скарлетт.
Она бросает на напарника недовольный взгляд, но желание поскорее все рассказать одерживает верх.
— Вот послушайте, тот фенрис, который чуть было не попался Рози пару дней назад, сказал, что ему четырнадцать. Скорее всего он не лжет. В смысле, как фенрис он, конечно, старше, но волком он стал как раз в четырнадцать, гарантирую. Плюс он сказал, что жил в Саймонтоне, а это городок не больше Эллисона. Вряд ли в Саймонтоне часто пропадают без вести или умирают четырнадцатилетние подростки, так что в местных газетах упоминание об этом мы отыщем, даже если это произошло давно.
— А если зверь соврал? — предполагает Сайлас.
— Хм, зачем ему врать… — недоуменно пожимает плечами Скарлетт. — Вдобавок нам все равно больше нечем заняться.
— Допустим. А где взять газеты? — спрашиваю я, выложив омлет на блюдо и достав три вилки.
Не вижу особого смысла в том, чтобы мыть три тарелки, когда мы и на одной прекрасно все разделим.
— В библиотеке, на микропленках, — отвечает Скарлетт.
В зале с микропленками холодно — будто поклонники книг не стали его обогревать из-за любви к бумажным страницам. Мы сидим здесь уже несколько часов: перед глазами мелькают газетные статьи, даже когда аппарат не включен на перемотку. Сегодня начинаются занятия в центре досуга, но я отказалась от развлечений в пользу древних заголовков «Саймонтон баннер геральд».
Я вздыхаю и погружаюсь в изучение раздела некрологов.
Джозеф Вудлиф
8 апреля 1973 г. — 23 июня 1987 г.
Джозеф Вудлиф, сын Рут и Экенера Вудлиф, скончался дома вечером 23 июня. Джозеф был усердным прихожанином, прилежным учеником школы св. Мартина для мальчиков. Отличился в гребле, любил классическую музыку.
По Джозефу горюют его родители, Рут и Экенер, три тетки, семеро дядей, бабушка и дедушка по линии матери, восемь братьев и сестер: Стюарт, Кэтрин, Фарли, Брэдли, Дэвид, Тодд, Бенджамин и младшая сестренка Абигайль. Прощание пройдет в кругу семьи, родственники покойного принимают соболезнования 30 июня начиная с 7 часов вечера.
— Как вам вот это? Ему было четырнадцать. — Я зеваю и показываю пальцем на свой экран.
Фотография выцветшая, ничего не разобрать, но мальчику на ней лет пять или шесть, не больше.
Скарлетт отталкивается от стены ногой и подъезжает на своем кресле ко мне. Она пристально изучает некролог, внимательно вчитываясь в каждое слово.