И тут он бросается на меня. В его глазах больше не осталось ничего человеческого. Фенрис сшибает меня с ног и отбрасывает на спину. Моя голова ударяется о паркет, и перед глазами на мгновение все меркнет. Раздаются крики, ко мне на помощь бросаются люди, но я уже взяла ситуацию под контроль. Сгибаю ноги в коленях, упираюсь волку в живот и со всей силой отбрасываю его. Роберт перелетает через меня и врезается в одно из зеркал. Стекло бьется, и в зеркальном дожде осколков, осыпающемся на тело фенриса, миллион раз отражаются испуганные танцоры и мое собственное лицо. Пытаюсь встать на ноги, но ничего не выходит — голова кружится. Я осторожно потираю затылок.
Волк не шевелится. Опять слышатся крики. Что я такое делаю? Надо вставать и драться! Да нет, он так и не сменил обличья, остался человеком. Удар о стену вышел слишком сильный. Несколько человек помогают мне подняться, и Тимоти выводит нас из зала.
«Нет, фенриса оставлять здесь нельзя! Надо проникнуть обратно и прикончить его», — думаю я, улавливая обрывки разговоров.
Сотрудница центра досуга пробирается мимо меня к двери, закрывает танцевальную студию на ключ. Голова по-прежнему раскалывается. Мне помогают присесть на регистрационную стойку.
— Сейчас мы тебя умоем…
— «Скорую» уже вызвали…
— Не волнуйся, деточка, его там закрыли…
— У нее все еще идет кровь.
— Все нормально, — наконец выдавливаю я, задираю край блузки и осматриваю раны. — Даже швы не придется накладывать.
— Ну откуда ты знаешь? — качает головой сотрудница центра досуга, хочет приложить мне ко лбу пакет со льдом, но я вскакиваю на ноги.
— Уж поверьте. Меня сто раз зашивали.
Я бросаю беглый взгляд на дверь в танцевальный зал. Сейчас туда никак не попасть. У двери толкутся люди, целая толпа собралась! Черт, еще одного фенриса упустила!
— Скарлетт меня убьет… — бормочу я себе под нос.
— Милая, не переживай! Видишь, я был прав: ты девчонка не промах, — подбадривает меня Тимоти. Голос у него едва заметно дрожит, впрочем, как и руки. — Отлично! А вот и полиция!
К центру подъезжает «скорая помощь» и две полицейские машины. Вбегают врачи, однако, несмотря на бурные возражения со стороны работников центра и учеников, мне удается убедить их, что помощь не требуется. Мне вручают пакеты со льдом, а врачи идут в танцзал. Я напрягаюсь, приготовившись сражаться с фенрисом, который наверняка поджидает за дверью. Как ни странно, Роберта выносят на носилках. По лицу у него струится кровь, из тела торчат осколки зеркала. Грязные волосы подозрительно напоминают шерсть, но этого никто не замечает. Фенриса проносят мимо меня, он приоткрывает глаза, а Тимоти по-кошачьи шипит на него.
Очевидцы окружили полицейских, объясняют им, что произошло. Я порываюсь уйти, но Тимоти настаивает, что я должна остаться и все рассказать. В тот самый момент, когда я угощаю одного из полицейских отредактированным рассказом о случившемся — «Он на меня набросился, а я отбивалась…» — на стоянку влетает «лексус». Из машины выскакивает мужчина в деловом костюме, на ходу поправляя галстук.
— Добрый день, инспектор! Я Роберт Каллер-старший. Насколько я понял, произошел некий инцидент с участием моего сына? — обращается он к полицейскому, который как раз записывает мои показания.
— Совершенно верно, мистер Каллер. Если позволите, мы уделим вам внимание через пару минут. Вашего сына отвезли в больницу Грейди…
— Да, конечно, — соглашается Каллер, пристально смотрит на меня и кивком просит, отойти с ним подальше от толпы. — Мой чокнутый сын на вас напал? Я выпишу чек, — тихо сообщает он, вытащив из кармана чековую книжку. — Как вас зовут?
— Рози… — Я пытаюсь понять, не ослышалась ли. — Рози Марч. Не волнуйтесь, все нормально.
— Чепуха! — обрывает меня мистер Каллер. — Понимаете ли, мой сын болен. Уже около года. Он не виноват, что с ним такое творится. — Он провожает глазами машину «скорой помощи» и снова поворачивается ко мне. — Мы пытались поместить его в лечебницу, но стало только хуже, поэтому теперь мы держим постоянную сиделку. Вероятно, Роберту удалось улизнуть…
Мистер Каллер размашисто подписывает чек, складывает его и стремительно засовывает мне прямо в руку. У меня складывается впечатление, что ему довольно часто приходится проделывать этот трюк.
— Наверняка Роберт говорил свою коронную фразу про то, что он младший из семерых братьев?