Впрочем, увиденное не повергает меня в шок: где-то в душе, в самой ее глубине, я знала.
Стискиваю дверную ручку так крепко, что резное стекло впивается мне в ладонь. Сайлас — мой лучший друг, а она — моя младшая сестренка. Нет, она не такая! Мы с ней не такие… Мы не глупые девчонки, которые заигрывают с мальчишками, смеются над тупыми шутками и обнимаются — вот как Сайлас с Рози сейчас, — взявшись за руки и заглядывая в глаза друг другу.
Рози смеется, обнимает Сайласа за шею — он выглядит неожиданно выше и старше обычного — и теребит пальцами завитки волос у него на затылке. Сайлас покровительственно кладет руку ей на талию, и ладонь наполовину скрывается под шелковой блузкой на спине Рози. Во внешности этих двоих все кажется сияющим и шелковистым: нежная кожа, блестящие волосы, тихие голоса. Я отчетливо ощущаю свои шрамы, как будто их толстые веревки грозят задушить меня, и с усилием сглатываю вязкую слюну.
Сайлас склоняется вперед. Я мысленно молю его остановиться, но мои мольбы никто не слышит. Рози откидывает голову, Сайлас обнимает мою хрупкую сестренку, окружая надежной защитой.
«Эй, вы оба! Немедленно прекратите! Мы же охотники! Мы в одной команде, забыли? Мы ведь дали друг другу слово!»
Их губы сливаются в поцелуе.
Я чувствую себя еще более одинокой, чем прежде.
Скрипят разболтанные петли, дверь распахивается, и я не пытаюсь ее удержать. Рози с Сайласом оборачиваются на звук и бледнеют, заметив меня в дверном проеме. Баламут выбегает из кухни и прячется под кровать, будто почуяв мою злость и бурю, зарождающуюся у меня в душе. Сестра молчит, но ее губы шевелятся, словно она пытается подобрать слова. Она высвобождается из объятий Сайласа, но тут же берет его за руку. Я стою неподвижно, не в силах пошевелиться — ведь мне все еще видны те места у Рози на шее, куда пришлись его поцелуи.
— Летт, — хрипло говорит наконец Сайлас.
— Нет, — шепчу я. — Не смей…
Мне едва слышны собственные слова за биением моего сердца — нашего сердца!
— Летт, послушай… — Сайлас загораживает собой Рози, а она крепко держит его за руку, словно он может ее защитить. — Ничего страшного не случилось. Просто мы боялись, что ты рассердишься, вот и все.
— Вы боялись…
Я вхожу в комнату и поворачиваюсь закрыть за собой дверь, с каждым вдохом набираясь сил.
«Дыши, Скарлетт. Не забывай дышать».
Снова поворачиваюсь к ним, стараясь сохранить власть над своими чувствами, не показать этим двоим, как меня колотит от ярости и боли.
— Вы мне лгали. Вы оба!
— Мы же… Мы просто не говорили тебе… Скарлетт, ну пожалуйста, не надо, — умоляет Рози и бросается ко мне со слезами на глазах.
Я изо всех сил отталкиваю сестру, как будто сражаюсь с фенрисами. Рози чудом не падает и потирает руку в том месте, куда пришелся мой удар.
— Вы мне не сказали! Решили все от меня скрыть, потому что… Потому что я… — Я опускаю взгляд на свои шрамы. — Потому что я отверженная! Ненормальная! Потому что охочусь. Потому что делаю то, что правильно! Потому что я сражаюсь, не даю людям умирать, пока вы тут… Танцами занимаетесь… целуетесь… И еще… — Мой безудержный гнев выплескивается наружу, я почти кричу, стараясь сдержать подступающие слезы. — Вы как избалованные дети! Знаете ведь, что существует в нашем мире. В ваших силах это прекратить. А вы… вы меня бросили, и теперь мне приходится сражаться в одиночку.
— Скарлетт, мы все охотники. Но в мире столько всего… Ты же знаешь, невозможно бороться с… — просительно продолжает Рози.
— Нет! — зло кричу я ей в лицо. — Я могу драться! Потому что это правильно! Сколько девушек мы бы спасли, если бы ты не по танцклассам шлялась или не ошивалась с ним тут?
— Прости… — приглушенно шепчет сестра.
По ее лицу текут слезы.
— Скарлетт, мы же… — вмешивается Сайлас, с болью глядя на Рози.
— Ах да! — восклицаю я с наигранным восторгом. — «Мы»! Вы с моей младшей сестренкой, Сайлас! Счастливая парочка, да? — Я качаю головой. — Не могу… Не могу здесь оставаться! — выплевываю я сквозь сжатые зубы.
Рози тянется ко мне, но я отдергиваю руку.
— Не трогай меня!
Мы втроем смотрим друг на друга.
Я распахиваю дверь и ухожу.
ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ
РОЗИ
Скарлетт хлопает дверью, а я разражаюсь рыданиями. Болит в груди, будто умерло мое сердце. Возможно, вместо одного общего сердца у нас их, наконец, стало два. Обхватываю себя руками и всхлипываю, хватая воздух ртом. Жгучие слезы текут по щекам. Сайлас поворачивается ко мне.