Снова кричу, но звук моего голоса теряется в тявканье и порыкивании остальных фенрисов. Они уже перекинулись и покусывают меня то за ноги, то за бока — не наносят серьезных ран, лишь чуть-чуть надрывают кожу. Укусы саднят, и я вскрикиваю, заслышав победный вой. Дыхание Альфы становится низким и утробным, почти что чувственным. Бег длится целую вечность. Мне хочется кричать и биться в удушающей накидке, но я молчу. Я ведь охотник.
«Пусть я снова стану охотником!»
Волки замедляют шаг. Я изо всех сил прислушиваюсь, пытаясь понять, куда меня затащили: место тихое, совершенно лишенное оглушительного городского шума. Волки тяжело дышат, некоторые превращаются обратно в людей. Темнеет, внутренняя поверхность плаща теперь стала совершенно черной. Я снова начинаю биться — Альфа смеется и сжимает меня с новой силой, едва не ломая ребра, пока мне не начинает казаться, что я сойду с ума от паники и клаустрофобии. Внезапно он меня отпускает, я падаю и ударяюсь локтями о неровный цемент. Из легких вырывается весь воздух, но я тут же отползаю назад и сдергиваю красный плащ с лица.
Это не особенно помогает. Я в полной темноте.
Вокруг слышится тяжелое дыхание, я чувствую запах гнили и скисшего молока. Моих рук, лица, ног то и дело касается чья-то шерсть, оставляя жирные следы. Постепенно глаза привыкают к темноте.
Передо мной распростерлось море охряных глаз. Сотни волков — кто-то перекинулся, кто-то нет — пристально и голодно уставились на меня. Альфа стоит у меня в ногах, сладострастно ощерившись. Меня мутит от запаха зверя.
— Привет, детка! А я боялся, что мы с тобой больше не увидимся.
Фенрисы хохочут и завывают, как безумные. Я лихорадочно осматриваюсь в поисках выхода, к которому не пришлось бы прорываться сквозь всю стаю. По-моему, мы в тоннеле метро — неподалеку проложены рельсы, но граффити на стенах и разбросанные вокруг одеяла указывают на то, что тоннель заброшен.
Один из волков кидается на меня из толпы. Я напрягаюсь, готовлюсь отразить атаку, жду, что вслед за ним ринется стая. Сколько я продержусь, если они набросятся всем скопом? Минуту? Полминуты? Волк подпрыгивает, и я вижу только огромные клыки, нацеленные мне в лицо.
Альфа отбрасывает нападающего. Фенрис переворачивается в воздухе и пролетает по полу, со стоном превращаясь в человека. На боку у него кровоточит глубокая рана.
— Нет! Пока рано! — шипит вожак.
Он наклоняется, хватает меня за руку, выворачивая сустав, резко вздергивает на ноги и тащит к желтой металлической двери, которая чем-то перепачкана. Неужели кровью? Человеческой? Он берется за ручку и распахивает дверь.
— Никому ее не трогать! Дверь не открывать! Ясно? Мертвая она нам ни на что не сдалась, — грозно приказывает вожак.
Стая согласно перешептывается и подвывает.
Альфа выбрасывает руку вперед и заталкивает меня в темную комнату. Я ударяюсь о какой-то твердый металлический предмет, падаю на пол, и голова взрывается от удара. Фенрис подходит ближе и вскидывает руку: на пальцах отрастают когти. Невероятное самообладание. Вожак тянется к моему лицу, но я не кричу. Не могу пошевелиться, голова раскалывается, я до смерти напугана. Какой из меня охотник?
Альфа хватает меня за волосы, когтями срезает прядь и стремительно выходит из комнаты.
Дверь захлопывается, со скрежетом задвигается засов.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ
СКАРЛЕТТ
Быстрее, быстрее! Надо бежать! Спотыкаюсь на поворотах, ноги горят. Я сама не понимаю, что делаю. Надо было сесть на метро, но в слепой панике мне это даже не пришло в голову. Может, я уже опоздала. Прошло несколько дней, а фенрисы ведь говорили, что на обращение потенциального волка осталось совсем немного времени. Что, если прямо сейчас, в этот самый момент, Сайлас теряет душу? Их кандидат был прямо у меня под носом! Потенциальный фенрис. Сайлас. Потенциальный фенрис — мой друг.
Или мой бывший друг. Возможно, после романа с Рози нашей дружбе пришел конец. Я не уверена, какие у нас теперь могут быть отношения, но что-то гонит меня вперед. Грудь разрывается от боли, словно вместо воздуха я вдыхаю огонь, и мне больше всего на свете хочется остановиться. На пути появляются знакомые улицы. Пот заливает мне глаз, рубашка липнет к груди. Я уже так близко — квартира за углом. Сайлас ведь и не подозревает! Понятия не имеет, что может превратиться в чудовище!
Протискиваюсь через толпу оборванцев на углу и вихрем несусь вверх по лестнице, выкрикивая имя Сайласа. На лестничных пролетах распахиваются двери, жильцы глазеют, но мне все равно. У меня нет ключа от квартиры.