— Тебе нельзя никуда идти, — решительно перебиваю я. — Один укус — и все.
Сайлас упрямо мотает головой и вскакивает на ноги.
— Я должен пойти. Не могу же я бросить ее…
— Если чуть-чуть выждать, от тебя еще семь лет не будет никакого проку для хищников — лунная фаза завтра закончится. Может, нам даже удастся выманить волков из города: прыгнем в машину и будем гнать, пока ты не перестанешь быть потенциальным фенрисом…
— Я люблю Рози! — Сайлас с силой бьет руками по столешнице. — Летт, ты ведь знаешь, что я ее люблю! Знаешь, что не могу здесь оставаться!
Откуда мне знать, каково это — влюбляться? Я вижу огонь у Сайласа в глазах, решительность у него на лице — и понимаю, что не смогу остановить его, не заставлю усидеть дома.
— Ладно… — Я медленно киваю. — Тогда хватай оружие.
Сайлас кивает в ответ, берет охотничьи ножи с кухонного стола и пристегивает топор за спину. Мы прилаживаем дверь на место и выходим. По пути к супермаркету я непрестанно озираюсь по сторонам. Один укус — и все. В любой момент откуда ни возьмись может выскочить фенрис, ранить Сайласа и похитить его душу. По спине у меня бегут мурашки.
Наконец мы добираемся до магазина.
— Ее здесь нет, — сообщает Сайлас.
Мы носимся по всем отделам, но на глаза попадаются лишь немногочисленные скучающие покупатели.
— Куда она еще могла пойти? — растерянно спрашиваю я.
— Не знаю… — бормочет Сайлас, беспокойно перебирая волосы.
Какой-то бизнесмен наталкивается на Сайласа, и я хватаюсь за топор… Нет, ничего страшного, обычный человек. Мы с напарником тревожно переглядываемся. Я неожиданно понимаю, что Сайлас куда больше меня осведомлен о привычках Рози.
— Думай! Может, она решила пойти в центр досуга, на занятия? — спрашиваю я.
Сайлас качает головой.
— Может, она в библиотеке? Вернемся домой и подождем…
— Нет, не могу я просто так сидеть… Надо ее найти! — Сайлас встревоженно озирается, его лицо блестит от бисеринок пота.
— Давай проверим парк, — предлагаю я. — Может, Рози решила поохотиться.
— Вполне возможно, — соглашается Сайлас с наигранной убежденностью.
Мы спускаемся по центральной тропинке Пьемонт-парка. Ничего не видать, ни единого признака, что сестра здесь побывала. С каждой минутой моя уверенность тает.
«С ней ничего не случилось. Просто я разволновалась. Все в порядке», — убеждаю себя я.
Приближаемся к центральному фонтану, окаймленному цветочными клумбами.
— Что это? — Сайлас испуганно умолкает.
На дорожке валяются продукты. По склону холма текут желтки разбитых яиц, пакет молока киснет на солнце.
— Скарлетт… — дрожащим голосом начинает Сайлас, припадает к земле и водит ладонью по разбросанным продуктам, словно боясь их потревожить.
— Нет! — резко бросаю я. — Нет. Я должна была ее защищать…
Я лихорадочно оглядываюсь вокруг в поисках хоть какого-то знака, что с сестрой ничего плохого не случилось.
«Рози вот-вот покажется на дорожке!»
— Летт… — мягко окликает меня Сайлас так, как будто уже потерпел поражение.
Он поднимает что-то с бортика фонтана и медленно возвращается ко мне. Сердце у меня замирает и уходит в пятки. На ладони Сайласа лежит прядь волос Рози, стянутая обрывком красной ткани. В лоскуток завернута тщательно выписанная записка.
«Завтра в одиннадцать вечера, на станции Саттон. Обменяем ее на тебя».
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
РОЗИ
Приманка.
Я — приманка. Конечно, я всегда ею была, но сейчас все по-другому. Я зачем-то понадобилась фенрисам. Наверное, хотят заманить Скарлетт в западню в наказание за то, что сестра на них охотится. В любом случае меня прикончат. Слова Альфы по-прежнему звучат у меня в голове: «Не сейчас». Меня убьют позже.
Потираю голову и осматриваю свою темницу. Кажется, это какое-то техническое помещение, однако точно сказать трудно из-за темноты, в которой вырисовываются очертания гигантского аппарата. В щель по контуру двери пробивается слабый свет, но все равно ничего не разглядеть.
Фенрисы за дверью сопят, рычат, дерутся и взвизгивают. Целый час я не двигаюсь: а вдруг, несмотря на приказ Альфы, за мной придут, если пошевелюсь. Мышцы деревенеют, и я стараюсь их размять, на четвереньках осторожно обползаю вокруг странного сооружения. Под ладонями скользят катышки крысиного помета. Аппарат огромен — холодная, привинченная к полу машина, кажется, стальная: тусклые блики скользят по металлическим поверхностям. Сбоку виднеется дверка, похожая на те, которыми закрывают предохранители. Я не решаюсь открыть ее, не желая привлечь внимание. Наверное, это какой-то генератор, точно не знаю. В воздухе висит тяжелый запах дизельного топлива и машинного масла. Интересно, когда волки сообразят, что мертвая приманка ничем не хуже живой?