Топорище скользит в моих окровавленных ладонях, и я раздраженно отбрасываю топор. Альфа пытается встать на ноги. Я безоружна, но это не важно. Кидаюсь вперед и валю фенриса на спину. Волк рвет меня когтями, раздирает одежду и кожу. Я смыкаю пальцы у него на горле, наваливаюсь всем телом. Вожак извивается подо мной, хочет меня сбросить. Под моими ладонями бьется волчий пульс, гортань дергается, пытаясь глотнуть воздуха. Волчьи глаза окрашиваются темно-коричневым. Когти вспарывают мне спину, фенрис не сдается.
Я смотрю в охряные глаза.
«Взгляни на меня. Больше ты в своей жизни никого не увидишь».
По моим щекам струятся слезы, капают на заскорузлый мех Альфы. Он отобрал у меня Сайласа, моего любимого. Фенрис за это заплатит. Я чувствую себя кем-то другим, я больше не могу оставаться той девушкой, которую Сайлас поцеловал на этой самой парковке всего неделю назад. Я сильна, совсем как сестра. Если я уничтожу этого зверя, я избавлюсь от боли. Изо всех сил сдавливаю шею волка, наслаждаюсь видом пелены, которая заволакивает его глаза.
Альфа прекращает сопротивляться. По парковке разлетается тьма, от нее меркнут фонари и небо. Темное облако разворачивается гигантским черным воздушным змеем, а потом распадается на миллионы бесприютных осколков, которые спешат укрыться в пустующем доме. Падаю на землю и, дрожа от напряжения и усталости, поворачиваюсь к любимому.
Кровь из крошечной ранки выглядит неестественно красной на побледневшей коже. Он не шевелится. Поначалу мне кажется, что он умер, однако Сайлас открывает глаза и спокойно смотрит на меня, дышит ровно, будто оценивая каждый вдох. Моя злость рассеивается, неожиданно пробирает озноб. Хочется закрыть глаза, заткнуть уши, а больше всего на свете хочется, чтобы ничего этого на самом деле не произошло. Я хочу, чтобы Сайлас поцеловал меня и помог проснуться от кошмара.
Я с трудом подползаю поближе.
— Все будет хорошо, — лгу я.
Голос дрожит от слез. Протягиваю руку и, дрожа, касаюсь ранки на его груди. Если бы только я могла вытянуть яд, впитать его в себя! Сайлас пытается сесть. Я хватаю его за плечи, заставляю наклониться вперед и чувствую, как его кровь стекает мне на грудь. Мы думаем об одном и том же: сколько еще осталось?
Сайлас согревает дыханием мою шею, гладит мои волосы и морщится от боли. Я крепко обнимаю его, будто это не позволит ему превратиться в фенриса. Мои слезы стекают ему на плечо.
— Рози, отойди, — ласково просит Сайлас.
Я не двигаюсь.
— Оставь меня, — решительно повторяет он.
— Не могу! — Меня душат слезы, я вплетаю пальцы в его волосы, вдыхаю запах его кожи и шепчу: — Я люблю тебя!
— Я тоже люблю тебя, Рози. — Он отстраняется, заглядывает мне в глаза, гладит меня по щеке и прижимает большой палец к моим губам. Его руки соскальзывают мне на плечи, словно он рассматривает меня в последний раз.
— Не уходи, — сдавленным голосом молю я.
Руки Сайласа у меня на плечах напрягаются, и я замираю: неужели началось? Я не стану с ним драться, не смогу причинить ему боль, даже если он превратится в чудовище. Пусть получит меня. Пусть сожрет.
Сайлас привлекает меня к себе, крепко обнимает и целует. На его губах я чувствую вкус отчаяния. Сердце гулко стучит в груди Сайласа, и я прижимаюсь к нему еще теснее. Он еще не стал зверем. Мы снова целуемся — словно в первый раз, и я знаю, что Сайлас боится оторваться от меня, ведь когда закончится этот поцелуй, все на свете тоже закончится.
Он отстраняется первым. Из его глаз текут слезы, но губы сжаты в плотную решительную линию. Я не могу сдержать крик, рвущийся из горла: я умоляю Сайласа снова поцеловать меня, не дать всему оборваться… Все смешивается воедино: слова, прикосновения, слезы, мысли. Сайлас торжественно смотрит на мою сестру, которая поднимается на ноги посреди бушующего горя.
— Скарлетт, — хрипло обращается к ней Сайлас, — ты обещала.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ
СКАРЛЕТТ
Тело не желает двигаться, противится каждому вдоху, каждому шагу навстречу сестре и Сайласу. Рози свернулась калачиком на земле, ее глаза полны слез, она вздрагивает и зарывается пальцами в грунт, точно хочет зацепиться за что-нибудь, остановить бешено крутящийся мир.
— Да, обещала, — отвечаю я Сайласу, хотя больше говорю это для себя, чем для него.
Мой напарник спас мне жизнь, и я не могу отказаться от данного обещания. Сайлас отодвигается от Рози и оказывается ближе ко мне. Сестру душат слезы. Каждый новый дюйм, который их разделяет, не дает ей дышать. Подхожу к Сайласу, пытаюсь отыскать в нем признаки перемены. Он смотрит на меня решительно и твердо.