Конкурс лавочек
Эстафета была комбинированной. В ней участвовало по шесть спортсменов от каждой пятидворки, на которые была разбита Ленинская.
Судьями на старте были Долгий и Лялька.
— Внимание! — крикнул Долгий. — На старт!
Бегуны, пригнувшись, заняли места.
— Раз, два, три, четыре... — сосчитал Долгий и нахмурился: пятого не хватало. Он поднял Воронка, присевшего первым справа, и сказал:
— Одного нет. Кто-то не вышел.
— Я не вышел, — сказал Мишка-толстый. — У меня нарыв.
Воронок, сверкнув рыжими глазами, чуть не полез на него с кулаками.
— Что ж ты? Не мог раньше сказать?
— Сергеева! — Долгий подозвал Ляльку и шепнул: — Попробуй уговорить Леву.
Лялька удивленно посмотрела на Долгого. Уговорить Леву? Нашел время для опытов! Может быть, вожатый шутит? Но Долгий был серьезен.
— Давай, давай! — подтолкнул он Ляльку, и Лялька направилась к Леве, нисколько не веря в успех своей миссии.
У нее были для этого очень веские основания. Лева и урок физкультуры были двумя параллельными, которые старались не пересекаться. Он придерживался на физкультуру точки зрения своей мамы.
«Спорт, — говорила она, — поглотит все твои силы и помешает вырасти интеллектуально развитым человеком».
Лева хотел вырасти интеллектуально развитым и, как мог только, отлынивал от занятий физкультурой. Поэтому, пригласи его Лялька день, нет, три, два часа назад принять участие в эстафете, она наверняка бы получила отказ. Но за два часа многое изменилось. Потерпел катастрофу его друг и учитель Виктор Викторович. То, что ему казалось серьезным и заслуживающим внимания, на деле оказалось смешным и ненужным. И хотя те, кто высмеял Виктора Викторовича, ни слова упрека не пустили по его адресу, Лева все равно чувствовал себя не в своей тарелке. Как ни крути, а он и Виктор Викторович одна компания. Вот тебе и отличился! Никогда в жизни Лева не чувствовал себя таким одиноким. Уйти, что ли? Скрыться с глаз.
Он не успел ничего решить. Подошла Лялька и предложила ему принять участие в эстафете. Лева и виду не подал, как обрадовало его это приглашение. Наоборот, он даже поморщился, дав Ляльке понять, что вряд ли она может на него рассчитывать, и, лишь прочитав у нее на лице разочарование: «Так, мол, я и знала», спросил:
— А майка есть?
...Долгий поправил красную повязку на рукаве и поднял стартовый пистолет. Раздался выстрел. Бегуны сорвались с места и понеслись вдоль Ленинской. Первым, пока его могли видеть, несся Лева. Может быть, он хотел убежать от самого себя или от своего стыда?..
После эстафеты пятидворок началось главное — конкурс лавочек. Сегодня в конкурсе участвовало пять лавочек. Пять лавочек — пять концертов. На каждый концерт по двадцать минут. Итого один час пятьдесят минут песен, стихов, плясок, шуток, веселья.
— Товарищи зрители! — Это Воронок. — Начинаем конкурс лавочек. Просим выделить со своей стороны двух членов жюри.
Выделить? Пожалуйста. От вагоноремонтного — Степина. От пенсионеров — дядю Аркадия. Он шутку ценит. А еще кто в жюри? Долгий, Воронок и Лялька, как представительница соседней зоны. Все. Начали!
Первой выступает лавочка дома № 27. Поют они — лучше не надо. Второй дает концерт лавочка дома № 15. Здесь тон задают плясуны. Третья лавочка, дом № 8... Спели, сплясали. А еще что? Еще? Пожалуйста, лавочка отвечает на вопросы. Не лавочка, конечно, а тот, кто на лавочке, Елена Викторовна, учительница, мать Воронка.
— Когда человек на Марс полетит?
— Почему в Америке неграм плохо?
— Кто такие абстракционисты?
Лева — весь внимание. Интересно, что скажет Елена Викторовна?
— Каждому из нас дан язык. Некоторым (взгляд на Воронка, который шепчется с Лялькой), кажется, зря. И каждый, если он грамотный, может выразить свою мысль так, что его поймут другие.
У искусства тоже есть язык. На этом языке с нами разговаривают художники. Плохо, когда язык художника нам непонятен. Ведь искусство — это что? Это природа, люди, вещи. Но не просто природа, люди и вещи. А все это такое, что или любишь, или ненавидишь, чем восхищаешься или что презираешь. У чего учишься, чему подражаешь или что отрицаешь. Так или иначе, но любое произведение искусства, если оно настоящее, никого не оставляет равнодушным. В этом его сила. Значит, художник кто? — По старой учительской привычке перебила свою речь вопросом Елена Викторовна. — Учитель жизни. Ну а... — Взгляд Елены Викторовны упал на Мишку-толстого. — Миша, — спросила она, — тебе нравится смотреть на поломанные часы?