— Чего три? — удивился я.
— Три учебника, — пояснил Павка. — Айда в библиотеку!
Вы думаете, я что-нибудь понял? Ошибаетесь. Я и не пытался ничего понять. Я поступил благоразумней. Молча подчинился Павке и помог ему дотащить до дому три увесистых тома. Я знал, рано или поздно все разъяснится.
— Теперь оставь меня одного, — распорядился Павка. — Придешь в воскресенье утром. Будем работать!
Я пришел вовремя. Но моего друга дома не оказалось.
— Где же он? — спросил я у Павкиного дедушки.
— В сарае, — попыхивая трубочкой, ответил дедушка. — Мастерит что-то. Слышишь?
Не стоило и прислушиваться. В сарае то гремел молоток, то взвизгивала пила. Я распахнул дверь и увидел своего друга. Взъерошенный и вспотевший, он склонился над ящиком, в котором было множество ячеек, и приделывал к нему... динамик.
— Что это такое? — спросил я.
Павка загадочно посмотрел на меня и ответил:
— Птичье общежитие.
— Что? — опешил я.
— Новейшее птичье общежитие. Смотри сюда.
Павка подвел меня к стене, и я увидел огромный чертеж... Вы думаете, я так и уставился на него? Ошибаетесь. Пораженный, я не спускал глаз с Павки, сочинившего проект необыкновенного скворечника.
— Что, нравится? — самодовольно спросил мой друг.
Я не находил слов для ответа: «Птичье общежитие. С электричеством, радио, автоматическими поилками и кормушками. Ого! До этого не додумался пока ни один человек на земле. Вот только как это птицы разместятся в своем общежитии?»
Павка легко разрешил мои сомнения:
— По квартирам. Птице печнику из глины гнездо слепим, вьюрку — из перьев выложим, а славке-портному — из двух листиков сошьем. Представляешь, сколько у нас всякой птицы соберется?! Побольше, чем в зоопарке.
— А лампочки зачем?
— Темнота! — протянул Павка. — Да знаешь, сколько они нам птенцов выведут? Подумают, что день продолжается, вот и будут нестись. Так они только днем несутся.
— А радио? — не сдавался я, поражаясь все больше и больше. — Радио для чего?
Павка усмехнулся:
— Радио для приманки. Вроде охотничьего манка. Заведем пластинку с соловьем — тьма-тьмущая налетит.
Всю первую половину марта мы бились над сооружением птичьего общежития. А во второй половине с помощью пожарной лестницы водрузили его на здоровенное дерево.
— То-то налетят! — радовались мы с Павкой, выглядывая птичьи стаи.
Но птицы почему-то облетали свое общежитие стороной.
— Ничего, — утешал меня Павка. — Вот я сейчас соловья включу, валом повалят.
Павка включил проигрыватель, и в птичьем общежитии запел соловей.
Увы, и ему не удалось заманить сородичей.
— Понял, понял! — закричал я. — Они думают, что общежитие уже заселено...
— Нет, — поразмыслив, возразил Павка. — Тут дело в другом: привыкли эти птицы жить по старинке, в своих гнездах да в несовершенных дуплянках, вот и не летят к нам. Счастья своего не понимают. Отсталые все-таки существа.
И Павка, безнадежно махнув рукой, глубоко задумался. Над чем? Не знаю. Может быть, над искоренением древних инстинктов у пернатых.
Что касается меня, то я плюнул на Павкины затеи и пошел мастерить обыкновенный скворечник — без сюрпризов.
НЕОБЫЧНЫМ СПОСОБОМ
Всему виной закон притяжения, открытый ученым по фамилии Ньютон.
Благодаря ему, то есть закону, бумажный голубь, пущенный Павкиной рукой, не умчался в космическое пространство, а приземлился на моей парте. Я понял, что голубь прилетел неспроста. Тут же распотрошил его и прочел:
АКВАП АКИРВЭ ЫНЕСАПСЫМ. Буквы Э и Ы натолкнули меня на мысль, что это по-якутски. Но я в голову не мог взять, между какими двумя уличными драками Павка успел овладеть языком одного из северных народов нашей страны. «Наверно, по ночам учил», — решил я и тем же способом послал Павке ответную голубеграмму: «Переведи по-русски».
Перевод, доставленный той же почтой, несколько озадачил меня. Он заключал в себе только одно слово: «Балда».
Я углубился в размышление, стараясь докопаться до смысла, но тут прозвенел звонок, и ко мне подошел Павка.
— Ну как, понял? — спросил он.
Я отрицательно покачал головой.
— А ты в каком направлении читал? — усмехнулся Павка. — Наверно, слева направо?
— Конечно, как все люди, — сказал я.
— Вот именно, как все! — передразнил меня Павка. — А ты попробуй не как все, а наоборот.
Я попробовал, и у меня вышло: «МЫ СПАСЕНЫ ЭВРИКА ПАВКА».
— Эврика, это что? — спросил я. — Твой новый псевдоним?