— Псевдобалда! — съязвил Павка. — Эврика — это открытие.
— Что же ты открыл?
— Ничего особенного, — самодовольно улыбнулся Павка, — всего только двадцать первую страницу журнала «Юный техник». Но эта страница знаешь чего стоит?
Я не знал.
— Целой энциклопедии, — сказал Павка. — У вас магнитофон в порядке?
Павка — как ветер. Никогда не знаешь, в какую сторону он подует. Все смешалось в моей голове: «Наше спасение... Павкино открытие... Магнитофон...»
— При чем тут... — начал было я, но Павка не дал мне договорить. Он, как фокусник, выхватил из-за пазухи журнал «Юный техник» и сказал:
— Читай!
Я прочитал и ахнул. «Можно ли учить уроки... во сне?» — спрашивал журнал и тут же отвечал: «Можно. С помощью магнитофона». Дальше рассказывалось о технике этого дела.
— Только тс! — предупредил меня Павка. — Никому ни слова. Представляешь, как мы их всех завтра огорошим? — Он кивнул на ребят и добавил: — Такой сюрпризик преподнесем...
После уроков мы пошли ко мне.
— Так... Что у нас по истории? — деловито осведомился Павка, когда мы сели за стол и разложили учебники.
— Славяне.
— По литературе?
— Стихотворение Никитина «Степь».
— Ну а по естествознанию я сам знаю, — самодовольно сказал Павка. — Три состояния воды.
Мы включили магнитофонную приставку, вооружились учебниками, и запись началась. Первым записывался я.
— В одиннадцатом веке, — бубнил я, — у славян уже были бояре... В одиннадцатом веке у славян уже были...
— Стихотворение Н. Никитина, — забасил Павка, когда я расправился с боярами. — Называется «Степь». «По всей степи ковыль... По краям туман... Далеко, далеко от кургана курган». «По всей степи ковыль... По краям туман... »
Когда Павка счел, видимо, что туману напущено достаточно, он кивнул мне, и я по учебнику рассказал о трех состояниях воды.
— Что дальше будем делать? — спросил я у Павки, когда запись была окончена.
— Дальше будем спать, — ответил Павка. — Хотя нет. Спать рано. А учить уроки нам незачем. Лучше махнем в кино.
И мы махнули в кино. Из кино — на стадион. Со стадиона еще куда-то... Домой мы вернулись часу в десятом.
— Где пропадал? — Голос мамы не предвещал ничего хорошего, и я, на всякий случай, загородился Павкой.
— Уроки учил. У него вот, — честно соврал я.
— Уроки? — Мама подозрительно покосилась на нас. — Хорошо, ложись спать. Завтра проверю.
«Завтра? — Я чуть было не подскочил от радости. — Ого, завтра! Да завтра мы с Павкой... »
Само собой разумеется, что Павка, с маминого разрешения, остался у меня ночевать.
— Первым, — сказал он, — будешь спать ты.
Я не возражал. Забрался в постель и... не помню уж, как заснул, но зато очень хорошо помню, как проснулся. А проснулся я от страшного крика, который издавал стоящий возле моей постели приемник с подключенной к нему магнитофонной приставкой.
— В одиннадцатом веке, — орал он, — у славян уже были бояре: землевладельцы и богачи, а также князья...
Я сразу возненавидел всех бояр, богачей и князей на свете.
А приемник продолжал надрываться:
— Князья и бояре торговали с греками хлебом и медом, а также продавали им рабов.
Я пожалел, что не могу сделать того же с Павкой. Включил свет и увидел своего друга спящим в кресле. «Хорошо же, — злорадно подумал я, — сейчас ты выучишь во сне стихотворение Н. Никитина, называется «Степь». Я подтащил приемник поближе к Павке и включил его на полную мощность.
— По всей степи ковыль, по краям туман, — рявкнул громкоговоритель, и Павку будто ветром сдуло с мягкого кресла.
— Где туман? Какой туман? — вопил он, носясь по комнате.
А громкоговоритель между тем продолжал внушать нам заданный урок.
— Облака в синеве белым стадом плывут. Журавли в облаках перекличку ведут.
Тут приемник, видимо, перекричал самого себя, потому что к нам ворвались насмерть перепуганные родители и соседи.
— Что здесь происходит? — строго спросил папа.
И громкоговоритель, отвечая ему, проорал:
— Не видать ни души. Тонет в золоте день. Пробежать по траве ветру сонному лень...
— Это мне лень снять подтяжки, — сердито сказал папа, — и отстегать им некоторых бессонных учеников. Ну-ка, марш в постель!
С тех пор мы с Павкой учим уроки обычным способом. А жаль. Сколько времени пропадает!
СУФЛЕР
Павка никогда не играл на сцене. Даже в хоре не пел. Пытался, но не сдал пробы. Я помню, как он сдавал.