— Травматический. Вот этот, — я показал на свой пистолет.
Меня отвели в камеру и следующего вызвали Саню.
— Фамилия, имя?
— Тышлер Александр...
Я сел рядом с Мией.
— Всё очень плохо? — тихо спросил я её.
Мия в ответ лишь пожала плечами.
— Слушай, прости меня. Я...
— Не извиняйся, — перебила она меня. — Если бы не пошли, было бы хуже.
— Не разговаривать! — услышали мы резкий окрик дежурного полицейского, который сидел за столом метрах в трех от решетчатой двери нашей камеры. Вероятно, по-хорошему, нас должны были развести по разным камерам, чтобы мы не могли договориться, какие давать показания. Но, у них не было столько свободных камер, поэтому, они решили просто запретить нам общаться. Ну и пусть. Все равно, мы говорили правду. Лучше нам не врать, потому что, если истина потом всплывёт, тогда будет хуже.
Наконец, на допрос вызвали Мию, а Саню завели обратно. Полицейский, проводивший допрос, передал свои записи другому. Тот вышел из кабинета. Через пару минут он вернулся с другими документами.
— Нашёл?
— Да. Тут контакты родителей. Вызываем прямо сейчас?
— Разумеется.
— Твою ж мать! — крикнул Саня, ударив по решётке.
— Сань, остынь, — попыталась его успокоить Мия.
— Не выражаться там! Личное дело проверим, очки сними, — обратился полицейский к Сане.
Саня подошёл к решётке, одной рукой поднял очки на лоб и смотрел на полицейского пару секунд, потом опустил очки и со злостью рухнул на скамейку, напротив той, на которой расположились мы с Мией.
— Подожди-ка… Тышлер!
— Да? — отозвался Саня.
— Что за рана у тебя на лице? Ты её сейчас получил?
— Да. Этот… Как его?.. Ришар стрелял, но промазал.
— Понятно. Повезло же тебе... — прокомментировал полицейский и что-то записал в свои бумаги.
— Я б так не сказал... — шёпотом самому себе сказал Саня.
Полицейский по очереди звонил родителям.
— Нам конец... — Саня лег на скамейку лицом вверх и закрыл лицо ладонями.
— Я уже сказал, не разговаривать! — снова крикнул полицейский.
Через минут сорок наши родители были уже здесь, в участке. А дальше очень долгие объяснения, крики, разбирательства. В общем, мало не показалось никому.
9 Юнит
Как и полагается в Хатвин-хелде, подростков, совершивших что-то незаконное, отправляют в исправительные юниты. Всем троим дали реальный срок отбывания наказания. Каждому - разный. Сане за телесные повреждения должностному лицу и соучастие дали год. Мие за соучастие дали срок четыре месяца, дали бы больше, но ей ещё нет шестнадцати лет. У меня приговор самый хреновый: за все то же, что и у Сани, плюс умышленная кража государственного имущества. И того, получается три года. Нас с Мией отправили в один исправительный юнит для подростков, а Саню отправили в другой. Почему так получилось — не знаю, но у меня есть предположение, что так сделали для того, чтобы мы не контактировали, и не смогли сговориться. После суда я Саню больше не видел, и не увижу ещё три года.
После прибытия я расстался и с Мией. Мужское и женское отделения находятся в разных корпусах. Думаю, видится мы уже не будем. Мия и Саня выйдут из юнитов за годы до меня. Два года они будут жить обычной жизнью, пока я буду в юните. Боюсь одного - что они от меня отвыкнут, им будет хорошо и без меня, и я им больше нужен не буду.
Что касается моих родителей... Они, конечно, расстроились, но не стали долго на меня злиться. Они поняли меня и что я не мог поступить иначе. Мама, папа и Настя сказали, что любят меня, будут скучать по мне и ждать моего возвращения. Я тоже буду очень скучать по ним.
Со мной в юнит прибыли ещё четыре парня лет по 15-16-17. В юните мы были уже в 06:30. Всем выдали казённые вещи. После обшарили все карманы, личные вещи на наличие запрещённых предметов, и проверили документы. Каждый называл имя, и фамилию.
В 07:00 все воспитанники уже были в строю, теперь я присоединяюсь к ним. Я ошибался: с девочками мы видимся на утренних и вечерних построениях, но мы друг с другом не разговариваем. Все на первый взгляд абсолютно одинаковые: парни в зелёных робах с нашивками с именем и фамилией. Девочки в голубых робах с нашивками, а волосы заплетены в косы. Мию среди них мне разглядеть никак не удается.
Все стоят группами, состоящими человек из тридцати. Всего таких групп восемь: по четыре из девочек и из парней. Эти группы называются отрядами. В стороне стоит небольшая группа новеньких. Девочек всего семь-восемь, но я не могу среди них разглядеть Мию, видимо, она стоит где-то сзади.