— Сыграй что-нибудь, — приказал Алан.
А! Этот прикол я знаю! Саня мне как-то говорил о нём. Бросаю ему веник обратно.
— Сначала настрой, потом я сыграю.
Я глянул на Олега: судя по выражению его лица, он удивился, что я догадался сам.
— Видишь тигра, там, на стене? Ударь его, — придумал Алан новое задание.
Я подошёл к рисунку на стене. В чём подвох? Мельком, чтобы Алан не заметил, я поглядываю на Олега. Он снова едва заметно мотает головой и показывает один палец.
— Пусть он первый ударит, — догадываюсь я.
— Хорошо. И теперь последнее, — как только Алан сказал это, я вздохнул с облегчением от мысли, что скоро прописка, наконец, закончится. — Дай своё полотенце.
— Зачем?
— Портить не буду. Надо. Выполнишь задание и свободен.
Я достал из тумбочки и дал Алану своё полотенце. Взяв меня за плечо, Алан поставил меня возле моей койки и завязал мне глаза полотенцем.
— Это называется "Десантник", залезай наверх и прыгай, головой вниз.
— Ты серьёзно? Я же себе шею сломаю.
— Отказываешься? Мне кажется Олегу уже надоело за тебя отдуваться.
В слепую я полез наверх. В чём-то тут подвох? Я так стоял и думал секунд десять. Внизу слышен какой-то шорох и перешёптывания согруппников. Может, меня поймают? Точно, меня поймают, это же проверка. Собираюсь с духом и прыгаю с койки.
Упал, кажется, на что-то мягкое. Не развязывая, я снял повязку. Я был прав. Упал я на растянутое согруппниками одеяло. Потом я встаю на ноги, и парни вместе с Аланом хлопают.
— Марк прописан, — говорит он. — Официально заявляю, что Марк нормальный пацан.
После того, как все разошлись по своим делам, я обратился к Олегу.
— Олег, с тобой всё нормально? Прости меня. Не знал, что так выйдет.
— Да ладно, ничего. Ты тут ни при чём.
— Не сердишься?
Олег помотал головой.
— Что-то жёстко Алан с тобой.
— У нас с Аланом старые счёты. Хотя такое на прописке впервые. Ну он хотя бы не догадался, что я тебе подсказывал.
Что у них произошло? Вероятно, жестокость Алана по отношению к Олегу имеет объяснение. Может, Олег и не такой хороший, как я думаю.
— Слушай, а что за напиток у Алана в кружке был? Похоже на чай. Но нет. Не чай.
— Чифирь. Никогда не видел, что ли?
— Чифирь? Серьёзно? Он же полкружки залпом выпил!
— Ну да. Он ещё до юнита нередко выпивал. Кстати, тебе тоже чифирь предложить могут. Лучше откажись, дрянь редкостная.
— Пожалуй. А ты пробовал?
— Пробовал. Это отвратительно.
— А почему на тот вопрос, ответ был - "Паук"?
— Такой вопрос часто задают. Ну, типа паук всегда тут. Он и хозяин.
— Бред.
— Согласен.
Дни в юните тянулись однообразной рутиной. Каждый новый день в точности повторяет предыдущий. Подъём, зарядка, завтрак, уборка, занятия, работа, один час личного времени, и никакой свободы.
Я раньше и подумать не мог, что большинство таких вещей как мягкие игрушки, деревянные заготовки и некоторые металлические детали, изготовлены в подобных местах.
Большинство свободного времени Олег проводит со штангой в секции. Видно, как он хочет вернуться в спорт. Я, наконец, узнал, как в местах лишения свободы делают наколки. Используется иголка, сплавленная с пластмассовой ручкой, а в качестве пигмента Олег использует сажу, разведённую водой.
После прописки у меня с Олегом остались большие фиолетовые синяки в местах ударов. Но они постепенно желтеют и проходят.
Вечером после душа иду по пустому коридору в комнату, скоро отбой. Вдруг я услышал чьи-то голоса, доносящиеся из дальнего конца коридора. Там только стена и узкий переход направо, ведущий к секциям других отрядов. Воспитанникам нельзя ходить в другие отряды. Там ходят только воспитатели и смотрители, когда собирают всех на построения. В этом переходе кто-то разговаривает.
Я решил подойти поближе. По мере приближения, голоса становились отчётливей. Я остановился метрах в четырёх от перехода, чтобы послушать, что там происходит. Это Олег и Алан, но они не просто разговаривают... Они ругаются!
— Да я просто не понимаю, зачем так делать! — кажется, Олег говорит про случай на сегодняшней прописке.
— Вот, я тоже не понимаю, зачем тебе тогда надо было так делать.
— Алан, может, уже хватит? Пожалуйста! — Олег явно не хочет ругаться с Аланом. — Мы так всю жизнь враждовать будем? Да и ты мог бы понять меня. Мы могли бы уже чемпионами стать. А сейчас, видишь, что из всего этого вышло.