— Я же тебе ещё в полицейском участке говорил. Об этом никто не знает, информация о семьях таких важных личностей не разглашается. И моя просьба никому не рассказывать о моём отце ещё в силе.
— Да, конечно, я помню. Так, а как он тебя сюда отправил?
— Когда узнал, что Ришар отправил вас сюда, моему терпению пришёл конец, и я пошёл с ним разбираться. Я знаю, чего от него ожидать и взял с собой пистолет.
— Ну зачем ты сам лезешь на рожон?
— Да ты дослушай. Так вот, пришёл я в мэрию, и всё было так:
«Слушай, отпускай их по-хорошему», — серьёзно заявил я Ришару.
«А иначе?».
«Ты и так руководить не умеешь, да ещё и творишь в Хатвин-хелде, что вздумается. Петерса, Вебер, Тышлера и Корнеева отпусти! Думаешь, твой начальник ни о чём не узнает, и тебе всё сойдёт с рук? Я видел записи с камер видеонаблюдения и всё скопировал. Пока я отцу не рассказал, отпусти их!» — я положил на стол уже готовый приказ об освобождении всех четверых. — «Вот, подписывай!»
Герман Ришар пробежался глазами по документу, потом спокойно посмотрел на меня и, не отрывая взгляда, порвал лист на части.
Я, смотря мэру в глаза, улыбнулся и достал второй, точно такой же документ.
«Подписывай», — снова приказал я ему. — «И этот порвёшь? Ничего, у меня дубликатов ещё много».
«А ни то, что?»
Я, всё так же пристально смотря на мэра, достал пистолет и направил ему в лоб. Тот даже не вздрогнул.
«Ты мне уже надоел. Либо отпускаешь их всех, либо...»
«Владислав, ну зачем ты лезешь на рожон?»
«Как говорил Oxxxymiron, "Рабом или бунтарём"», — я щёлкнул предохранителем. — «Заткнись и подписывай!»
«Сам напросился».
Не успел я понять, о чём он, в кабинет ворвалась охрана. А я в этот момент с вытянутым стволом стоял. Потом ещё и вспомнили про историю с наркотиками. Весь дом и все вещи в поисках обшарили. Я вырезал отверстие в толстенной конституции, и там прятал, ещё в глобусе и за плинтусом. Так вот, нашли. Ещё и за неуважительное отношение к государственной символике судили. Ну, вот, я и здесь.
— Ну ничего себе, — удивился я решимости Влада. Но я немного не понимаю, зачем скрывать то, что ты здесь? Твой отец приедет и, всё равно, обо всём узнает. Что Ришар будет делать тогда?
— Сам не знаю. Придумает что-нибудь. Или... — Влад о чём-то задумался, и мне показалось, что он испугался своих мыслей.
— Или что? — поторопил я его.
— Или меня убьют, чтобы я ничего не сказал, и выдадут моё убийство за несчастный случай. Как же я раньше не подумал! Чёрт! Гнида!
— Нет, Влад, не думай так! Думаю, твоему отцу скажут, что тебя сюда отправили за наркотики. К тому же, это правда, — попытался я успокоить Влада, но в глубине души я сам понимал, что, скорее всего, он прав. — Думаю, ему даже удастся вытащить тебя, ты же его сын.
— Ладно, мало времени. Перейдём к делу. У меня всё продумано. Ты же знаешь, что каждый месяц в юнит приезжает поезд? Привозит новеньких, продукты, материалы для работы, а также забирает продукцию.
— И что?
— Через месяц он снова приедет. Когда меня сюда везли, я заметил, что поезд едет загородом и проезжает рядом с дачными участками. Там находится наша семейная дача, о которой никто не знает. Я сегодня наблюдал: мы находимся под присмотром одного контролёра, который подсчитывает, сколько чего, и одного воспитателя, который за нами следит. После того, как всё загружено, контролёр сообщает по рации машинисту, что можно выезжать, и поезд трогается. Мы с тобой и Аланом идём загружать ящики, а Мия пусть принимает продукты. Мы сбежим, запрыгнув в этот поезд. Главное, не закрывать дверь, иначе замок на ней автоматически заблокируется, и мы не выберемся из поезда.
— А с контролёром и воспитателем что делать?
— Мы с Аланом их вырубим. Об этом не парься — Влад сказал это так, будто вырубить двух взрослых мужчин - это пустяковое дело.
— Думаешь, получится? — я всё ещё сомневался.
— Марк, мы наркобарыги уже больше года. Мы так делали уже раз пять, когда заказчики оказывались шпионами. И один раз вдвоём с Аланом отбились от четверых полицейских. Для нас, вырубить кого-то, вообще, не проблема.