Точно! Вот почему Алан показался мне знакомым. Теперь понятно, по какой причине Влад последние полгода записывал песни один. Вот о каком друге говорил Владу мэр. Алан же тоже наркодиллер.
— А Марка ты откуда знаешь? — спросил Алан.
— Мы с ним в одной школе учимся.
— И как ты полгода обходился без лучшего в мире битмейкера?
— Плохо, всего два трека записал. Кстати, в несвойственной для нас манере. Так, спокойно, под гитару.
— А вместе мы выпускали по треку в месяц! И флоу был, что надо. А чего ты на завтрак не пришёл? Я тебя всё утро искал.
— При досмотре к моему серебряному складному ножу придрались. Мол, нельзя да нельзя. Ну, и забрали. Хоть зажигалку с сигаретами не нашли.
— А ты как здесь оказался, поймали что ли?
— Слушай, Алан, пойдём, поговорить надо, — Влад стал серьёзным.
Влад с Аланом вышли из комнаты, взяв с собой пару сигарет и зажигалку.
— Получается, ты Алана раньше знал? — подошёл ко мне Олег.
— Ну, да. Влад типа рэпер. Вместе с Аланом записывал треки. Алан хороший битмэйкер, и голос у него, тоже, ничего так.
— Понятно. Я тоже Влада по клипам узнал. Походу, он тоже с наркотой попался.
Через пять минут Влад с Аланом зашли обратно. От них пахло табаком.
— Алан, Влада прописывать будем? — спросил я.
— Нафига? Свой же.
После вечернего построения в 22:45 все пошли умываться перед отбоем. Я уже вытер лицо и собрался идти в комнату, но меня остановил Влад:
— Марк, подожди.
Пока все расходились, Влад снял резинку с волос и рукой зачёсывал их назад, глядя на своё отражение в зеркале. Когда никого, кроме нас не осталось, Влад выглянул в коридор, проверить, нет ли там кого-нибудь, и закрыл дверь.
— Слушай, не знаю, как ты, но я здесь три года торчать не намерен. Я нас вытащу! К тому же, мы тут оказались несправедливо. И если смотреть издалека, то, из-за меня.
— Почему несправедливо? Я же...
— Ты думаешь если бы не деньги и связи этой твари Ришара, ты, Мия, Саня и я попали бы сюда?
— У нас же проступок.
— Какой, к чертям, проступок? Я все записи с камер видеонаблюдения смотрел. Вы атаковали в целях самообороны. Это уже совсем другое дело.
— Как? Сказали, что никаких записей нет.
— Ну, конечно. Этот подонок всех купил. В каждом кабинете полицейского отделения есть камеры. Так бы спокойно на каникулах отдыхали. Я же, тоже, из-за него здесь.
— А что ты сделал? Попался с наркотой?
— Почти. Он понимает, что я сидеть, сложа руки, не буду, ну, и решил на время от меня избавиться. Папа, конечно, не в курсе, а Дима тоже уехал. Этот подонок мой телефон забрал и от моего лица пишет отцу, что у меня все в порядке.
— А электронная почта, здесь, в компьютерной секции?
— Мне нельзя ей пользоваться, и вообще компьютером. Ришар позаботился о том, чтобы я не воспользовался никакими средствами связи.
— А как же другие воспитанники? Они же могут кому-то написать о том, что сюда отправили сына главы города.
— Я же тебе ещё в полицейском участке говорил. Об этом никто не знает, информация о семьях таких важных личностей не разглашается. И моя просьба никому не рассказывать о моём отце ещё в силе.
— Да, конечно, я помню. Так, а как он тебя сюда отправил?
— Когда узнал, что Ришар отправил вас сюда, моему терпению пришёл конец, и я пошёл с ним разбираться. Я знаю, чего от него ожидать и взял с собой пистолет.
— Ну зачем ты сам лезешь на рожон?
— Да ты дослушай. Так вот, пришёл я в мэрию, и всё было так:
«Слушай, отпускай их по-хорошему», — серьёзно заявил я Ришару.
«А иначе?».
«Ты и так руководить не умеешь, да ещё и творишь в Хатвин-хелде, что вздумается. Петерса, Вебер, Тышлера и Корнеева отпусти! Думаешь, твой начальник ни о чём не узнает, и тебе всё сойдёт с рук? Я видел записи с камер видеонаблюдения и всё скопировал. Пока я отцу не рассказал, отпусти их!» — я положил на стол уже готовый приказ об освобождении всех четверых. — «Вот, подписывай!»
Герман Ришар пробежался глазами по документу, потом спокойно посмотрел на меня и, не отрывая взгляда, порвал лист на части.
Я, смотря мэру в глаза, улыбнулся и достал второй, точно такой же документ.
«Подписывай», — снова приказал я ему. — «И этот порвёшь? Ничего, у меня дубликатов ещё много».