— Ну как, разобрался? — спросил командир.
— Так точно. Все верно показано. Вот речка, вот хутор, а это наши Вышегоры.
— Узнал, значит!
— Конечно. Я свою деревню всегда отыщу. Только мне сейчас туда не надо, — задумчиво произнес Сережка.
— Это почему же? Разве дома не хочется побывать?
— Хочется. Только делать там нечего. Там, наверное, немцев полно.
— А мы вот с комиссаром Николаем Стефановичем думали тебя в Вышегоры послать. А по пути чтоб в другие деревни заглянул.
— Нет, товарищ командир, я в отряде хочу остаться. Как стал партизаном, то теперь уж до конца должен быть им. Я ведь присягу принимал.
— Понятно. В бой, значит, хочешь? Повоевать?
— Так точно, товарищ командир.
— Ясно. — Андрюхин строго поглядел на Сережку. — А мне вот, боец Корнилов, сейчас совсем другое нужно от тебя. Я хотел поручить тебе ответственное боевое задание. А тебе, видишь ли, не хочется.
— На боевое задание я всегда готов. В любое время, — выпалил Сережка.
— В разведку мы решили тебя послать. Но только без оружия. И скажу откровенно, хотя не очень-то мне хотелось посылать тебя на это опасное задание, другого выхода нет. Взрослого послать — не пройдет. А тебе, может быть, удастся. Понимаешь, нам сейчас точные сведения о немцах нужны. Это очень важно. Есть данные, что враг стягивает свои силы вокруг нас. Вот и надо разведать, где, по каким селам сколько войск расположено, чем вооружены. Понял?
— Так точно, товарищ командир! — ответил. Сережка.
— Выполнишь?
— Да я!.. Я все сделаю, что ни прикажете.
— Хорошо. Слушай меня внимательно. Оружие и обмундирование сдашь командиру взвода. Наденешь на себя другую одежонку. Он уже заготовил. Возьмешь сумку и пойдешь по деревням милостыню собирать. Христа ради просить, значит. Ну, корочку там, кто подаст, картофелину. Ясно?
Сережка приуныл, насупился и недружелюбно взглянул исподлобья на командира.
— Не-е!.. товарищ командир. На такое я не согласный. Я не побирушка. Я пионер. И христарадничать никогда не буду.
Андрюхин и Гордеев переглянулись. Командир встал из-за стола, прошелся молча по землянке, сел рядом с Сережкой и строго сказал:
— Ты только что говорил: «Все сделаю, что прикажете». Вот я и приказываю тебе. Некого мне кроме тебя послать, не-ко-го! Смирнов не окреп еще после ранения.
— Это кто, Николай Михайлович, что ли?
— Он самый. Так что не побираться тебя посылаю, а в разведку. А сумка — для маскировки, чтобы у немцев подозрения не вызвать. Понял?
— Понял, товарищ командир. — Сережка всхлипнул и отвернулся. — Меня же потом все ребята засмеют. Дразнить станут, — дрогнувшим голосом проговорил мальчик.
Сдерживаясь, чтобы не рассмеяться, Андрюхин властно произнес:
— Что это за разговоры? Дразнить! Не засмеют. Ты партизан или не партизан?
— Партизан.
— Присягу принимал? — еще более строго спросил командир.
— Так точно, — твердо ответил Сережка.
— Тогда никаких разговоров, боец Корнилов. Слушай приказ! Сегодня в ночь уйдешь с сопровождающим на маяк. К кордону. Там переночуешь. На рассвете пойдешь в Выселки. Теперь взгляни сюда, — командир указал карандашом на карту. — Из Выселок по просеке выйдешь вот к этой деревне, затем обойдешь соседние села. Запоминай хорошенько. Даю тебе три дня на выполнение этого боевого задания. Будь внимателен и осторожен. К немцам близко не подходи. Наблюдай за ними издали. Где сколько машин, есть ли орудия, танки. И постарайся узнать, сколько фашистов размещается в домах. Ты говорил, что у тебя есть знакомые мальчишки. Так вот попытайся и через них разведать, что можно. Только смотри, особо вида не подавай, не показывай им, что ты очень немцами интересуешься. Понял?
— Так точно.
— Под конец в свои Вышегоры загляни. Одну ночь дома переночуешь. А под утро — в обратный путь. Вернешься на маяк. Там тебя будут ждать.
— Да как же я мамке на глаза-то покажусь, товарищ командир? Скажу-то ей что? Она ж меня потом и из дому не отпустит.
— А ты промолчи. Мать поволнуется, может, и поплачет. Но ты помолчи. Не петушись. А как успокоится, — намекни, что, мол, так надо. Поговори с ней спокойно. Привет от брата Петра передай. А еще и от меня, и от Николая Стефановича. Она сама тебе о немцах расскажет, сколько их в Вышегорах. Я верю, она поймет нас и тоже поможет.
— Поймет, товарищ командир. Она у нас хорошая. Сначала, конечно, поплачет, я знаю. Но поймет, — уверенно сказал Сережка.
— В Вышегоры постарайся прийти в сумерках, чтоб никто из знакомых не встретил. К дому подходи задворками. На другой день уходи тоже затемно, чтоб опять никто не заметил. С матерью будь поласковей. Да, вот еще что… Записей никаких не делай. Все держи в памяти. В чужих деревнях со взрослыми особо не разговаривай. На вопросы, кто ты да откуда, отвечай неопределенно. А если заподозришь что, отвечай — сирота. Из погорелой деревни идешь к дальней родственнице своей в Нелидово. Может, она приютит. Понял?