— Нина, ты должна знать, что я против этого, — начал он, когда поезд тронулся.
— Ты всего боишься, Игорь. Мне это противно.
— Я не боюсь. Я принципиально против этого.
— Зачем же ты едешь со мной?
— Я поехал, чтоб отговорить тебя.
— Поздно меня отговаривать, — тряхнула она головой. — Вот уж никогда, никогда не думала, что ты струсишь. Если бы ты видел свою физиономию в тот момент. И ты сразу для меня стал куда-то уходить и сделался маленьким, маленьким… Не человеком, а каким-то человечком. Ладно бы не распространялся на эту тему, не твердил мне о семье, о долге и прочем…
— Нинуша, я признался, что действительно растерялся, ведь это было неожиданно. Я не готов был. Понимаешь, не готов? Но сейчас-то я все обдумал и все решил, но ты не захотела меня даже выслушать.
— И не буду, — упрямо заявила она, опять тряхнув головой, откидывая со лба челку. — И хватит об этом.
В Краскове, где они слезли, Нина раскрыла свою сумочку, поковырялась в ней, охнула:
— Я забыла бумажку с адресом. Ну, не дуреха?
— Значит, судьба, — обрадовался Игорь, облегченно вздохнув. — Поехали обратно.
— Погоди, не могла же я… — она начала шарить по карманам и наконец нашла замусоленную, мятую бумажку, где был нацарапан адрес. — Это по левой стороне. Пошли.
— Нинуша, ну в последний раз давай подумаем. Не надо идти.
— И не ходи, я пойду одна.
Делать было нечего, и Игорь поплелся за ней. Они долго ходили по каким-то просекам, называемым улицами, и еле-еле нашли дачу под номером тринадцать. Разумеется, Игорь не был суеверным, но эта цифра была последним шансом. Может, подействует на Нину?
— Чертова дюжина, Нинуша… Тебя это не пугает?
— Нет, — ответила она, но неправду. Цифра тринадцать как-то неприятно подействовала на нее.
Сразу вспомнились страшные рассказы подруг о трагических случаях, о заражении крови и прочих страшностях, вполне возможных. Она и до этого боялась, а сейчас ей просто стало не по себе. Но все же она решительно нажала на кнопку звонка около глухой калитки и стала ждать, уже заранее страшась увидеть «бабку», какую-нибудь старую каргу, похожую на ведьму. Но калитку открыла не бабка, а женщина лет сорока, правда, не очень симпатичная, с острыми бегающими глазками.
— Я от Марии Петровны, — пролепетала Нина робко.
— Понятно… Проходи, девочка… А это кто? А, понимаю, виновник торжества. Ему бы не надо было приезжать.
— Мы только… предварительно… договориться… — сказала Нина.
— Ладно, пусть тогда молодой человек подождет здесь, а вы проходите.
Нина прошла вслед за хозяйкой, которая провела ее на терраску, усадила в плетеное кресло и быстро расспросила: на каком месяце, в первый ли раз, ну и что она должна после этого сразу уйти.
— Но если я не смогу?
— Сможете, милая. Оставить вас мне нельзя. Ну и, разумеется, об этом никому. И вашему… кавалеру скажите, что мы не договорились, что вы раздумали. Это мои условия. Должны понимать, что я рискую. Когда сможете приехать?
— А вы… вы врач? — робко спросила Нина.
— Я акушерка. Можете не беспокоиться, все будет в порядке. Не забудьте захватить деньги, а то некоторые… забывают, а я деньги беру вперед. Так когда?