— Тебе все-таки нужно с ней встретиться, — подумав, сказала Майка.
— А ты этого не хотела бы? Да? — спросил он.
— Почему? — спокойно отозвалась она. — Я хочу, чтоб у тебя все было хорошо.
— Спасибо, — он легонько пожал ее руку.
Как ни странно, к близости они сейчас не стремились — ни Володька, ни Майя. Да и негде было побыть вдвоем, кроме как на улице. Днем она работала, вечерами их матери были дома. Эти тихие встречи продолжались и тогда, когда Володька хлопотал о Гошке.
Адвоката Володьке порекомендовал Сергей. Тот запросил три тысячи и уверил, что дело в горсуде выиграет. Володька, как мог, ободрял Надюху.
— Брось ты меня успокаивать. Я так думаю: рано или поздно все равно Гошка в тюрьму угодит. Непригодный он для мирной жизни, а пьяный — вообще дурной… Знаешь, бивал он меня… — говорила Надюха.
— Что же раньше не сказала? Вправил бы ему мозги, — возмущался Володька.
— Ну да, вправил… Из-за тебя и выходило все. Дура была, что рассказала…
Посоветоваться насчет Гошки зашел Володька к Толику Лявину. Тот уже не стоял за стойкой — завел буфетчицу, а сам пополнел, поважнел и не предложил Володьке стопку или пива, как делал это раньше.
— За три тысячи никакой стоящий адвокат не возьмется, — заявил Лявин, когда Володька рассказал про Гошку. — Это дело на десять кусков тянет. А таких денег у тебя нет.
— Разумеется, нет.
— Нечего тогда и затевать… Жаль, конечно, Гошку, но сам, дурак, виноват. Мы с ним только одно дельце наладили, и вот тебе на…
— Какое?
— Закуски-то в моем заведении нет, так он вяленую рыбку обещался поставлять. По десятке за штуку пошла бы. Разумеешь?
— Чего тут не разуметь, — усмехнулся Володька. — Ты, как вижу, процветаешь?
— Это только начало… Деньгу поднакоплю, тогда развернусь. Тогда погуляем, — добавил он, хлопнув Володьку по плечу, компенсируя этим «погуляем» зажатое сегодняшнее угощение.
От Толика Володька направился к Сергею поговорить об адвокате, стоит ли вообще брать. Сергей встретил его своим обычным «салют», крепко пожал руку и провел в комнату. На письменном столе лежала груда вузовских учебников.
— Штудирую, — показал Сергей на книги. — Столько позабыл, даже страшно. Понимаешь, только в тридцать окончу институт, два года аспирантура, защита — уже тридцать три будет… Черт побери, столько потеряно времени! И самые лучшие годы!.. Ну и что тебе этот Гоша? — спросил Сергей, когда Володька рассказал о разговоре с Лявиным.
— Как что? Он же был моим разведчиком, — неприятно удивился Володька небрежности, с какой произнес это Сергей.
— Именно был. Теперь он тебе никто.
— А фронтовая дружба навек? — усмехнулся Володька.
— Да, она была. И на войне, наверно, нужна. Но война-то окончилась, Володька! Зачем тебе теперь этот бывший урка? Что общего? Настоящая дружба требует какого-то одинакового интеллектуального уровня. А с Гошкой только водку пить, больше ничего.
— Он был моим разведчиком. Мы вместе под смертью ходили, — упрямо повторил Володька. — Такое не забывается.
— Ладно, не будем спорить. Ты просто пока не можешь уяснить, что война окончилась и все, что с ней связано, уходит в прошлое. И слава богу, кстати. Наступило другое — настоящая жизнь! Соображаешь?
— Для меня и та была настоящая, — возразил Володька.
— Может быть, может… — махнул рукой Сергей, потом обернулся к нему и в упор: — Тебе что, нравилось на войне?
— Не то слово, Сергей… На войне я ощущал свою значимость. Понимаешь?
— Не понимаю! И не принимаю! — выпалил Сергей. — «Значимость» пушечного мяса, — он горько рассмеялся. — Брось, Володька!
— Я не был «пушечным мясом», — покачал головой тот. — Я был личностью, от которой много зависело.
— Значит, не считал себя винтиком?
— На войне я себя им не чувствовал.
— Но фактически ты им был, винтиком военной машины, — разгорячился Сергей.
— Не знаю… Я этого не ощущал.
— Выходит, не желаешь быть винтиком? — не отставал Сергей.
— Вообще, неверно это, по-моему.
— Ого, — засмеялся Сергей… — Наконец-то слова не мальчика, а мужа! Все-таки, Володька, мы были самыми умными в классе и кое в чем разбирались даже тогда, на заре туманной юности…
~~~
Надюха и Володька медленно брели по Каланчевке из горсуда. Адвокат не помог, и приговор районного суда оставили в силе. Гошка помахал им рукой со скамьи подсудимых, довольно бодро улыбнулся — где наша не пропадала, — и был уведен милиционером. Надюха всплакнула, но вскоре оправилась и сейчас шла с Володькой более или менее спокойная.