- Какая ночь! - повторил Люци и повернулся к Александру. - Ну как, не раздумали возвращаться на Землю?
Гирин вздохнул. Поэзия исчезла, возвратилась странная проза его теперешней жизни.
- Не раздумал.
- Ничего удивительного - вы же ностальгиец!
Любопытная мысль вдруг поразила Александра. Присматриваясь к лукавой физиономии Люци, он спросил:
- Послушайте, ведь и у вас, наверное, - Гирин очертил пальцем вокруг своей физиономии, - не собственный, не изначальный облик?
- Разумеется. - Люци подмигнул. - Представляю, как бы вы вытаращили глаза, если бы я появился перед вами в своём первозданном виде! Впрочем, как земные прелестницы забывают об истинном цвете своих волос, так и я начинаю забывать свой истинный облик.
- Вы серьёзно?
- Вполне. Метаморфоз освоен всеми высокими цивилизациями, у одних он врождённый, у других приобретённый через известную генетическую реконструкцию. Метаморфоз весьма упрощает межзвёздные связи. Скажем, я просто не представляю, как бы без метаморфоза я охотился - ведь планеты так сильно отличаются друг от друга силой тяжести, температурными условиями и составом атмосфер.
- Стало быть, вы оборотень?
Люци оживился, физиономия его приобрела хитроватое, самодовольное выражение.
- Вот-вот! Вы нашли нужное слово. До дьявола я, конечно, не дотягиваю. Но вот оборотень - это как раз то, кем я являюсь на самом деле. Оборотень! Какое кругленькое и вкусное слово!
- Странно все это.
- Все в мире странно и естественно, сложно и в то же время просто. Се ля во! - Люци доверительно понизил голос. - Лабильность фенотипа - его врождённое, изначальное качество, а вот жёсткость - вторичное. Вспомните, кем только вы не были в своей жизни! Оплодотворённой яйцеклеткой, червяком, головастиком с жабрами, скрюченным уродцем с огромной головой и крохотными лапками. Лишь к двадцати годам вы стали тем, кем являетесь и сейчас, - Александром Гириным, способным к труду, наслаждению и продолжению рода. И зная об этой серии чудовищно глубоких превращений, вы ещё сомневаетесь в принципиальной пластичности своего фенотипа? Где же ваша логика? Другое дело, что, став зрелой особью, вы потеряли способность к метаморфозу!
- А вы, стало быть, не потеряли?
- Я, стало быть, не потерял.
Гирин посмотрел на звёздное буйство, на звенящее, колеблющееся пламя свечей-роев. «Уй-ду! Уй-ду!» - монотонно, но крикливо предупреждал на реке не то зверь, не то птица. И, вздохнув, Александр пробормотал:
- Хуже всего, что все это звучит очень убедительно.
- Я бы перестал уважать себя, если бы вдруг заговорил неубедительно!
- А как далеко может зайти ваш управляемый метаморфоз? Снова в яйцеклетку превратиться сможете?
- Само собой. - Люци хитровато ухмыльнулся. - Только если вы и попросите меня об этом, я откажусь.
- Почему?
- Потому что я знаком с земной легендой о джинне, которого один неосторожный юноша выпустил из бутылки. Стоит мне в ходе ретроградного метаморфоза превратиться в червячка, как вы - раз! - прихлопнете меня ладонью. И от хитроумного Люци останется лишь мокрое место, - оборотень весело посмеялся вместе с Александром. - Шучу, юноша, шучу. Глубокий метаморфоз не только сложное, но и опасное занятие. Стоит угаснуть дежурным точкам сознания, которые контролируют этот процесс, как он станет необратимым. И останется ваш покорный слуга Люци на всю свою дальнейшую жизнь головастиком или динотерием. Оригинальная перспектива, не так ли? Ха-ха-ха!
У Гирина мелькнула было дикая мысль - уж не был ли чудище-динотерий воплощением хитроумного Люци, но это было так нелепо, что он спросил о другом:
- Откуда у вас земное? Я усвоил, что Земля - заповедник, что о ней написаны тысячи томов и все известно. Но откуда эти словечки, ухватки?
Люци склонил голову набок, разглядывая Александра с загадочным и несколько насмешливым видом.
- А вы не догадываетесь?
Гирин покачал головой.
- Между тем все просто до глупости. На меня, как рябь на поверхности моря, наложено ваше «я», Сашенька.
- Моё?!
- Ваше, Саша. Ваше! Расторможенное, освобождённое от социальных запретов и моральных уз, несколько искажённое и кое-где вывернутое наизнанку, но все-таки ваше «я». - Люци поднял руку, призывая к вниманию. - Близится рассвет, а я, как и все тёмные силы, должен исчезнуть с появлением голубой зари.