- А вот тут, Эйприл, ты не права. Я высоко ценю Рейчел. Она красива и умна, к тому же весьма проницательна, в отличие от некоторых более красивых и умных дам. Но как иначе я смог бы привлечь к ней твое внимание? Если бы ты не стала приглядываться к ней, пытаясь найти доказательства причастности Рейчел к убийству Джорджа, она так бы и осталась для тебя глупой куклой Барби. Ты ведь привязалась к ней, не так ли?
- Да, - вынуждена была признать я.
- Вот этого я и добивался. Тебе, Эйприл, нужна была подруга, как любой нормальной женщине, а у тебя, как я заметил, таковой не было. Я подумал, что Рейчел вполне могла бы стать твоей подружкой – к вашей обоюдной пользе. Видишь ли, я очень виноват перед Рейчел, но просить прощения я не могу: она не захочет меня слушать. Так что мне нужно было непременно сделать для нее что-нибудь хорошее.
Что же такое совершил Стив, отчего его мучает совесть? Ах да, он же говорил мне, что в день гибели Джорджа они вдвоем сразу после полуночи отметили его день рождения шампанским. «Я себе этого никогда не прощу», - сказал тогда Стив.
- Значит, ты решил притупить свое чувство вины, используя меня? Ты считаешь, что это по-человечески нормально – выбирать для меня и за меня подругу, словно я – дитя неразумное?
Стив опять с удивлением посмотрел на меня, словно открыл во мне нечто неизвестное ему ранее.
- Выбор, дорогая Эйприл, ты сделала сама, я лишь предложил тебе кандидатуру, которую считал достойной. Я поступил гораздо более честно, чем твои родные, которые изолировали тебя от внешнего мира еще в раннем детстве.
- Господи, что ты говоришь, Стив? Откуда ты это взял? - От обиды за своих близких я не смогла продолжать.
- Я прочитал твой дневник, Эйприл. Это крик души одинокого ребенка.
- Вот уж от чего-чего, а от одиночества я точно не страдала! Даже в собственной комнате в школе я не могла укрыться от посторонних глаз и присутствия некоторых своих фанаток.
- Я не об этом. Ты чувствовала себя чужой, отсюда и фантазии об инопланетном происхождении. Конечно, на тебя все обращали внимание, ведь даже в раннем детстве ты затмевала окружающих своей красотой, поэтому люди к тебе тянулись.
Интересно, откуда Стив узнал об этом? Не из моего дневника, это точно.
- Ты приблизила к себе только влюбленную в тебя Конни, но она не стала твоей подругой, просто хвостиком, которому ты позволила повсюду следовать за тобой.
- Да, но причем здесь моя семья? Никто не запрещал мне иметь друзей ни среди одноклассниц, ни среди студентов, когда я училась в университете. Кстати, мамино недовольство тем, что я пошла учиться в Кембридж, не переросло в нечто более серьезное. Поговорили – и забыли.
- Естественно, Эйприл. Твоему упрямству позавидовали бы мулы. Если бы тебе непосредственно указывали, с кем дружить, то ты даже в сторону предложенной кандидатуры уж точно бы не посмотрела. Но тебя направляли в нужном направлении тонко и незаметно. Вот скажи: ты хоть раз ездила в Итон навестить Майкла?
Я задумалась. А в самом деле, меня наши мамы никогда не брали с собой, когда навещали Майкла в школе, зато он регулярно приезжал ко мне в Брайтон.
- Нет, Стив, ни разу, - растерянно произнесла я.
- Лоренс наверняка учился в Итоне. В этом мальчике некоторые близкие тебе люди видели угрозу вашему будущему браку с Майклом. Майкл сам признался тебе, что подстраивал каждый твой приезд в Оксфорд таким образом, чтобы вы с Лоренсом не встретились.
- Но, Стив, в то время еще не было речи о нашем браке!
- Ты просто об этом не знала. Майкл хвастался, что женится на тебе, когда ему было только четырнадцать лет.
Сказать, что я была в шоке, значит ничего не сказать.
- Быть того не может! Какой мальчик в четырнадцать лет думает о женитьбе? Обычно Майкл говорит о тебе нелицеприятные вещи, но сегодня, кажется, вы поменялись местами.
- Не думаю, что Майкл в этом нежном возрасте осознанно пришел к такому решению – ему, как и тебе, внушили, что это неизбежно. Это был заговор.
- Глупости, Стив. Никто никогда в нашей семье не говорил об этом. Я помню, как мой отец удивился, когда я ему призналась, что влюбилась в Майкла.
- А вот твоего отца я исключил бы из числа заговорщиков. Я его хорошо знал и уважал. Здесь чувствуется женская рука.
- Не могу себе представить, чтобы бабушка строила какие-то козни против меня.
- Твою бабушку, пожалуй, я бы тоже исключил. И не думай, что авторы и исполнители этого плана имели что-то против тебя, Эйприл. Я верю, что все их действия были продиктованы любовью к тебе. Прошу тебя, не горячись, выспись хорошенько, а потом обдумай все на трезвую голову.