Джеймс представлял меня гостям как миссис Толбот, и лишь самые близкие друзья знали, что я была новоиспеченной женой его сына. Нам с Джеймсом было очень весело, то он целовал меня в щечку, то я его. Из дальнего угля зала Майкл метал в нас ревнивые взгляды. Но это было пустяком по сравнению с тем, как смотрел на меня старший брат Джеймса, Чарльз. Когда он подошел к нам, чтобы поздравить Джеймса, его, казалось, поразил гром. Он что-то пробормотал и направился к Майклу. Наверное, хотел извиниться за то, что не смог придти к нам на свадьбу.
- Джеймс, со мной все в порядке? Может, у меня пятно соуса на лбу? Мне кажется, лорд Чарльз меня испугался.
- Подозреваю, что он принял тебя за твою маму.
Ну и дела! Почему лорд Толбот должен бояться мою маму? Спрашивать у Джеймса я не стала. Но в остальном вечер удался на славу.
***
А через несколько дней вышел тот самый номер журнала, из-за которого в нашей семье к этому виду печати возникло стойкое отвращение.
Опять же на развороте были помещены две фотографии. На первой мама, лет на двадцать моложе себя теперешней, с равнодушно-отсутствующим видом слушала своего собеседника, который смотрел на нее так, словно готов был съесть ее без соли и сахара. Этим собеседником был лорд Чарльз. На второй фотографии мы с Джеймсом находились практически в таких же позах, только я радостно улыбалась. Не будь этой улыбки, я казалась бы точной маминой копией. И Джеймс с Чарльзом были довольно-таки похожи. Я любовалась фотографиями некоторое время перед тем, как перейти к тексту. Лучше бы я его не читала!
Тогда я этого не знала, но вот сейчас, шесть лет спустя, я стала подозревать, что автором той статьи и новой, про Афродиту, был один и тот же журналист. Такая же несусветная чушь. Оказывается, двадцать с чем-то лет тому назад Чарльз Толбот был безумно влюблен в Элизабет Монтегю, этот факт был широко известен в высших кругах. Взаимности он не дождался, но остался верен своему чувству. Получается, он, как и предок Уинстона Ганга, все-таки женился вовсе не на даме своего сердца, а просто «потому что надо создать семью». Ладно, с этой частью статьи еще можно было согласиться, но дальше пошел полный бред.
Не только Чарльз, но и его младший брат, совершенно очевидно, тоже двадцать лет продолжал страдать и мечтать о несравненной красавице Элизабет. Но он не сдался, в отличие от Чарльза, а решил создать точную копию объекта своей любви. Он отыскал юную девушку с похожей фигурой и поместил ее в дорогую клинику в Швейцарии, где над ней колдовали целый год лучшие пластические хирурги, пока результат не удовлетворил Джеймса. Цветные линзы и специальная краска для волос, которую по заказу Джеймса производит только одна химическая лаборатория в Америке, завершили превращение простушки в сказочную принцессу. Джеймс имел наглость публично называть эту девушку «миссис Толбот» - настолько он поверил в то, что действительно женился на той, которой добивался столько лет.
Помню, я тогда просто похихикала над статейкой, хотя меня возмутило упоминание о цветных линзах. Дело в том, что у мамы глаза не зеленые, а цвета морской волны – очень красивый и необычный цвет. Уж если делать полную копию, так и линзы нужно подбирать правильного цвета! На мой вопрос, действительно ли лорд Чарльз был так страстно влюблен в маму, никто не ответил. Впрочем, я привыкла к тому, что мои вопросы в нашей семье игнорируют все, кроме отца, и не настаивала на получении ответа. Папы, естественно, при обсуждении этого журнала не было. И только теперь я, кажется, узнала правду.
***
Мое терпение подходило к концу и я совсем было решилась обнаружить себя, но тут, к счастью, маму отыскала Эмилия.
- Лиззи, выйди, пожалуйста, к гостям. Многие тобой интересуются. Как, между прочим, и твоей дочерью. Это не значит, конечно, что все наперебой бросятся с вами беседовать. Но вы, как два солнышка, освещаете наше скромное жилище. Кстати, ты не находишь, что Эйприл изменилась в последнее время? Она произвела фурор. Я так рада, что ты передала ей свою красоту. А потом у нас появится наша общая внучка, такая же прекрасная, и эта линия никогда не прервется!