- Хорошо, - сказал он наконец, - только для полноты картины необходимо копнуть чуть-чуть историю. Ты слышала что-нибудь о Беназир Бхутто, которую называют Черной Розой Пакистана?
- Конечно, я слышала о ней и знаю, что после окончания колледжа Леди Маргарет Холл в Оксфорде Беназир еще год слушала там курс международного права и дипломатии. Мой дедушка, который в то время еще не был ректором Университета, читал там лекции по дипломатии. Он с таким восторгом отзывался об этой женщине!
- Да, она действительно незаурядный человек. Стать Премьер-министром в стране с преимущественно мусульманским населением – это о многом говорит. Бхутто удалось дважды одерживать победу на выборах. И если первый срок не был отмечен особыми достижениями, только возросшей коррупцией, то во время второго Бхутто проделала гигантскую работу в области здравоохранения, образования и даже борьбы с наркотиками. К сожалению, на мой взгяд, было допущено две фатальные ошибки. Бхутто, которая училась в Гарварде и Оксфорде, впитала в себя идеи западной демократии, которые пыталась навязать мусульманскому населению Пакистана. Эти идеи там не прижились. Ее популярность в народе падала, а коррупция процветала. Но главная ошибка заключалась в том, что Бхутто сблизилась с Талибаном.
Теперь уже вздрогнула я. Слово это было самым страшным ругательством в Центре, наряду с Аль-Каидой.
- Конечно, это сближение было вынужденным. Сначала Талибан помог перекрыть наркоторговлю, но за это потребовал большую цену. В 1996 году правительство Бхутто признало режим Талибана в Афганистане. Вот тогда-то все секретные и дипломатические службы западного мира были поставлены на уши. Знаешь, Великобритания всегда по-отечески относилась к своим бывшим колониям, с болью наблюдая, как освободившиеся от нее страны переживают упадок и гражданские войны. Исключение составляют США, Канада и, пожалуй, Австралия. Индия и Пакистан всегда были объектом пристального внимания правительства Великобритании. Я был направлен в Пакистан в том же году.
- Так ты был дипломатом или агентом спецслужб?
- Как бы выразиться поточнее? И тем, и другим. Официально – секретарем посольства Соединенного Королевства. Но разве тебе твой дедушка не рассказывал, что в любой стране штат посольства по меньшей мере наполовину состоит из разведчиков?
Я отрицательно покачала головой.
- С госпожой Бхутто у меня сложились вполне дружеские и доверительные отношения, что очень помогло мне в допуске к различным закрытым районам страны. Я посетил базы, где готовили боевиков, и предупреждал Черную Розу об опасности. Она как женщина разумная это понимала, но было поздно, ее голос уже не имел должной силы. Вскоре президент страны отправил правительство в отставку. Уход Бхутто с поста Премьер-министра сопровождался скандалами и страшными обвинениями, в том числе, в политических убийствах. Оставалось ждать следующих выборов.
- Великобритания как-то влияла на результаты выборов?
- Нет. Видишь ли, Восток – дело тонкое. Открытое давление, даже весьма умеренное, восстановило бы против нас жителей Пакистана. Моей задачей было подружиться и со следующим премьером, чтобы склонить его к борьбе против терроризма. Что ж, мне это вполне удалось. Новый премьер, Наваз Шариф, был человеком прогрессивных взглядов, но осторожничал не в меру. Ему удалось наладить почти нормальные отношения с Индией, чему британцы были очень рады, приписывая это своему влиянию на правительство Пакистана. В нашем посольстве не смолкали трубы победы, заглушая мой крик о растущей опасности терроризма. А тут еще в феврале 1999 года была подписана Лахорская декларация об ограничении взаимного с Индией применения ядерного оружия. Да, к этому времени бывшая отсталая мусульманская страна стала ядерной державой.
- Погоди-ка, но если тебя послали в Пакистан именно в связи с растущей угрозой терроризма, значит, в нашем правительстве были люди, понимавшие эту опасность?
- Были, и первым из них был мой отец. Только политика – дело грязное и кровавое, для которого человеческие жизни значат очень мало, а для «большой политики» не значат вообще ничего. Поэтому и на деяния террористов многие политики готовы были смотреть сквозь пальцы. Я, конечно, продолжал свою работу по обнаружению всех лагерей, где под управлением высших военных чинов Пакистана готовили боевиков. Мои карты легли на стол Шарифа, и его реакция меня удивила. Он испугался! Шариф признался мне, что уже после моего первого доклада он пытался разговаривать с главнокомандующим вооруженных сил генералом Первезом Мушаррафом, который лично руководил подготовкой боевиков, и тот пригрозил ему жуткими неприятностями, если премьер не успокоится. «Пойми, армия мне не подчиняется. Я стал заложником этого страшного человека», - сказал мне Шариф. Я слал донесения в Министерство иностранных дел, но никто, кроме моего отца, не придавал особого значения моим умозаключениям. Пока не грянул гром. В мае началась Каргильская война. Пакистанские боевики совместно с афганскими моджахедами преодолели так называемую Линию контроля на условной границе с Индией в нескольких местах и поначалу даже имели некоторый успех. Но уже к концу июня индийским войскам удалось вернуть захваченные территории. Политический скандал вокруг конфликта был огромный. Но, представь себе, некоторые военные аналитики пришли к выводу, что террористы не представляют собой такой уж серьезной угрозы человечеству.