- Но ведь могут произойти страшные события, если правительства развитых стран согласятся с этими выводами!
- Да, многие политические деятели потеряли бдительность и поверили им. Конечно, события одиннадцатого сентября шестилетней давности их отрезвили, но это случилось позже. Бедный Шариф действительно оказался заложником, он пытался оправдаться перед мировой общественностью, уверяя, что ничего не знал о готовящемся вторжении боевиков в Индию. Да, разумеется не знал, когда именно это случится, но, будучи человеком неглупым, мог догадаться, что скопление такого количества подготовленных боевиков и оружия на территоррии его страны неминуемо приведет к военному конфликту. Я видел его растерянность. Он прекрасно сознавал, что теряет реальную власть, и страной теперь правит Мушарраф.
- А что, Шариф не мог разве обратиться за помощью, например, в ООН?
- На каком основании? В стране не было гражданской войны. К тому же, в это время у ООН тогда были огромные проблемы в Югославии, если ты помнишь. Война в Косово. И вмешательство войск НАТО без одобрения ООН усугубило непопулярность их действий. В общем, помощи ждать было неоткуда. Я уже подготовил пути отступления для Шарифа, уверяя его, что в такой ситуации неуместно показывать геройство. Но он наивно решил, что может потягаться силами с противником. Наверное, он поверил мне в тот роковой день, когда отправил Мушаррафа в отставку. Это случилось в октябре. В ответ Первез совершил военный переворот и поместил премьера под домашний арест.
- А для тебя это было опасно?
- Нет, как мне думалось тогда. Дипломатическая неприкосновенность – это не пустое слово в цивилизованной стране. Только страна очень резво покатилась в пропасть терроризма. И теперь моя задача усложнилась. Мушарраф объявил себя новым премьером. Я не хотел с ним сближаться, для меня он был террористом номер один, но меня уговорили, напирая на то, что я могу манипулировать людьми. В данной ситуации это было решающим фактором. Соблазнить Первеза было почти так же сложно, как тебя, Эйприл.
- Что?! – я мелко-мелко задрожала. – Ты хочешь сказать, что спал с ним?
- Господи, как у женщины с внешностью чистого, непорочного ангела могут возникать такие грязные мысли? Хотя, если говорить честно, пару раз я ловил на себе его несколько похотливый взгляд. Но я подавил в нем эти лишние для меня желания. Я стал ему компаньоном, без которого он не мог прожить и дня. Он таскал меня всюда, даже когда инспектировал работу столь любезных его сердцу лагерей для подготовки боевиков. Так что моя база данных по террористическим центрам стала гораздо обширнее. Целый год я вел работу по изменению мировоззрения нового премьера. Кое-что стало получаться. И это очень не понравилось талибам, которые открыто мне угрожали. Не мог же я приручить всех террористов Пакистана, в самом-то деле!
- О, я чувствую, что мы приближаемся к развязке. Так все-таки что случилось с Лоренсом?
- Мне больно об этом говорить, а тебе будет больно слушать. Но раз я решился ответить на твой вопрос, то доведу дело до конца.
VIII. Глава 3. Если захочется «побрунгильдничать»
- В декабре двухтысячного года я не смог вырваться из Пакистана на Рождественские каникулы. Лоренс, который учился в магистратуре и мечтал стать дипломатом, приехал ко мне, чтобы отпраздновать Рождество. Мушарраф пожелал познакомиться с моим братом, который был практически моей копией, только на пять лет моложе. Мы должны были поехать к премьеру на ужин. Он обещал прислать за нами машину. И вот, когда мы уже выходили из здания посольства, меня окликнул один из наших работников. «Вас срочно к телефону!» - крикнул он. Я велел Лоренсу подождать меня и вернулся в свой кабинет. Пустяшный, ничем не примечательный разговор занял три минуты. Три роковые минуты, которые стоили жизни моему брату.