Я почувствовала, как Стив снова вздрогнул. Я не стала разворачиваться, чтобы заглянуть в его лицо – я и без того была уверена, что глаза его стали черными, как уголь.
- Я вышел во двор посольства и не нашел там Лоренса. Охранники у входа сказали, что подъехал большой джип, а Лоренс подошел к нему и залез внутрь. После чего автомобиль укатил прочь. Само собой, Лоренс никуда не мог уехать без меня. Очевидно, он решил, что это была машина, которую прислал за нами премьер, и подошел поближе. И тут его или оглушили, или усыпили и затащили в машину. Номерных знаков охранники не рассмотрели, но на воротах посольства висела камера. Я тут же позвонил Первезу. Тот извинился за то, что машина немного припозднится, потому что одно колесо оказалось спущенным, но водитель уже выехал и будет у посольства через пару минут. У меня не было сомнения в том, что похитить собирались именно меня, ведь Лоренса никто здесь не знал. И не было сомнения в том, что это дело рук террористов.
- А может, твои враги похитили Лоренса, чтобы ты был посговорчивей и оставил Мушаррафа в покое?
- Хорошая догадка, но неверная. Забегая вперед, скажу, что никто ничего от меня впоследствии не требовал. Похитители точно знали о приглашении на ужин, но о том, что нас будет двое, им известно не было. В любую минуту мог приехать автомобиль премьера. Боевики спешили. Наверняка наше сходство сыграло свою зловещую роль. Если бы Лоренс остался во дворе, дожидаясь меня, то, возможно, это заставило бы их усомниться в том, что они собираются схватить нужного человека. Но он подошел к их машине – и это решило его судьбу.
- И они его убили? – почти беззвучно спросила я, почему-то пропал голос. – Даже когда поняли, что это не ты?
Стив замолчал надолго, но я не торопила его.
- Его не просто убили, его зверски пытали, а потом отрезали голову – совсем как Грибоедову.
И тут я не выдержала. Впервые в жизни у меня случилась истерика. Рыдания, казалось, разорвут мне грудь. Меня трясло, я задыхалась, к горлу подступила тошнота – и тогда на всякий случай я отодвинулась от Стива. А он встал и принес мне стакан воды. И опять, как когда-то по дороге домой из Ленгли, он обхватил меня за плечи, чтобы унять дрожь, из-за которой зубы стучали о стакан.
- Я с этим живу почти семь лет, - в его голосе мне послышался укор.
В самом деле, я видела Лоренса только раз в жизни, во всяком случае, я помню только нашу встречу в имении лорда Толбота. Почему до сих пор Лоренс остается для меня таким дорогим человеком? Да, в моих детских мечтах он виделся мне прекрасным принцем, но я же смогла влюбиться в Майкла! Или мне все же внушили, что я в него влюблена? Уговаривали, уговаривали все мои юные годы, пока не добились желаемого. Скорей всего, так и было, потому что действительно внушить мне что-либо мог только один человек из моего окружения. И я обратилась за помощью к нему.
- Стив, помоги мне, пожалуйста. Заколдуй, усыпи. Делай, что хочешь. Я умру сейчас, если ты меня не успокоишь.
- Ну уж нет, умереть я тебе точно не дам.
Стив подхватил меня на руки и отнес в спальню. Уложил в кровать, стал ласково гладить по голове и распевно заговарил по-итальянски:
- Жил-был маленький розовый котеночек с ожерельем из пурпурных сапфиров.
- Звездчатых? – уточнила я.
- Конечно, котенок, звездчатых.
- А почему ты говоришь по-итальянски?
- Мы же собирались с тобой поехать в замок Картаччано, чтобы старая княгиня, бывшая хозяйка картины, которая теперь висит в твоем доме, смогла тебя увидеть. Я ей обещал, она нас ждет.
- Да, мы скоро навестим ее, - с трудом пробормотала я заплетающимся языком.
***
Как приятно быть маленьким розовым котенком, несмотря на то, что тяжелое ожерелье мешает тебе прыгать. А прыгнуть было необходимо, чтобы дотянуться до колечка, которое болталось на ниточке. Типичная игрушка для кошечек. Только вот кольцо было не совсем простое – в нем сиял кровавой каплей красный бриллиант. Я собиралась разгадать тайну этого бриллианта, я ведь физик! Точно, котенок-физик! Очень смешно. Я неуверенно хихикнyла, а потом засмеялась во весь голос.
- Давай смеяться вместе, я тоже хочу, - голос Стива мгновенно разбудил меня.
Я тут же впилась взглядом в его лицо. Глаза, темно-синие, совсем как у Маргарет, смотрели на меня с уже привычной мне нежностью. Кажется, он в порядке. Я догадалась, что чувство вины за смерть брата делает эти самые прекрасные на свете глаза черными.
- Ты как? – заботливо спросила я.
- Лучше, чем ты была вчера вечером.
- Это хорошо, - глубокомысленно заметила я, - потому что я собираюсь продолжить разговор сегодня.