Когда мы погрузили багаж в «RAV4», Саймон сказал:
- Готовьтесь к новым ощущением. Такого вы не испытывали – худшие дороги в Европе.
Дорога вовсе не была плохой. Горы вокруг поражали красотой. Я решила, что Саймон капризничает, но через сто километров автомагистраль кончилась. Дорога с одной полосой в каждом направлении вилась среди высоких холмов, и было совершенно невозможно совершить обгон. Хотя лихие местные водители то и дело обходили нас на слепых поворотах. Мы каждый раз громко изумлялись и не жалели эпитетов, среди которых «идиот ненормальный» был самым приличным.
- А я к этому привык, - спокойно прокомментировал Саймон. – Если удивляться всему, что вы здесь увидите, так и свихнуться недолго.
Многообещающее начало нашего путешествия!
Теперь дорога местами и впрямь становилась ужасной, с выбоинами и вспучившимся асфальтом. Кое-где нам встречалась дорожная техника, но все машины стояли на обочине, и не было никаких следов деятельности.
- Нет денег на ремонт, - пояснил Саймон. - Европа обещала четверть миллиона евро, но после борьбы с коррупцией. Мое мнение, что Болгарии этих денег не видать.
- Все так плохо? – с интересом спросил Джордж.
- Вы сами увидите. Такое впечатление, что страна так и живет в средневековье. Мне удалось в рекордный для Болгарии срок построить дом и получить все необходимые бумажки, а их немало, потому что я не жалел денег на взятки. С разрешения Стива, конечно.
- Интересно, что испытывает английский констебль, протягивая коричневый конверт бюрократу? - задумчиво произнесла я.
- Новые ощущения, которые, оказывается, нашу жизнь делают разнообразней. Честно говоря, даже жаль немного, что в нашей стране эта практика на бытовом уровне пока отсутствует. Я не член европейского парламента, поэтому совесть меня не мучает, если ты об этом.
Все время, пока мы ехали, по радио шла передача на болгарском языке. Стив просил не переключать. Я прислушивалась, надеясь понять, о чем идет речь. Но смогла разобрать только отдельные слова. Язык, который на бумаге выглядел, как исковерканный русский, оказался чужим и незнакомым на слух.
Саймон вдруг свернул направо и остановил машину у придорожного ресторана.
- Пора познакомиться с болгарской кухней. Кое-какие припасы в доме есть, но нам ехать еще почти два часа.
Мы расположились за большим столом на деревянных скамьях и с интересом осматривались вокруг.
- Это же просто Нико Пиросмани! – воскликнула я, разглядывая стены ресторана, расписанные картинами.
- Вот и я так подумал, когда впервые остановился здесь, - радостно сказал Саймон. – Я бы назвал этот стиль болгарским примитивизмом. Конечно, не так талантливо, как написал бы Пиросмани, но в целом очень неплохо.
- Про какие такие «мани» вы говорите? – спросила Рейчел.
- Саймон, расскажи его историю, пожалуйста, - попросила я. – И, честно говоря, я удивлена, что ты знаешь о нем.
- Это произошло случайно. Один мой друг, дипломат, привез мне из Грузии книгу о Тбилиси. В основном, про архитектуру, но там были упоминание о Пиросмани и пара его картин. После этого я собрал много материала о нем и его работах. Вкратце, история такова. На рубеже девятнадцатого и двадцатого веков был такой художник в Грузии, у которого не осталось ни дома, ни денег после того, как он отдал все, что имел, за огромную арбу красных роз. Он рассыпал цветы под окном дамы сердца. Грустная и прекрасная история, похожая на сказку. Жаль, у этой сказки не было счастливого конца. После этого ему пришлось рисовать картины в кабаках за стол и ночлег. Он умер в нищете. Известность пришла к нему после смерти.
Мы еще раз внимательно обвели взглядом убранство зала. Старые горшки и кувшины, расставленые на полках, были очень хороши.
- Болгары думают, что это их национальный стиль, - сказал Саймон. – Не хочется их огорчать, поэтому я молчу. Все, что они построили после освобождения, было попыткой скопировать турецкие жилища, ничего более. И вообще, на мой взгляд, славянской крови в них давно уже нет. Посмотрите вокруг: это турки или цыгане. Редко встретишь светловолосых и голубоглазых.
- Цыгане? – нахмурился Стив. – Я слишком хорошо знаю их работу в Англии.
- К счастью, Стив, в нашей деревне нет цыган. Они все перебрались в другие места после одного происшествия, о котором я вам расскажу. Звучит, как анекдот.