Поскольку переднюю дверь самолета еще не успели закрыть, то эту парочку провели через наш салон. Я бы тоже обыскала их внимательно на месте секьюрити. Меня удивило, что их вообще допустили к полету. Настоящие дикари на вид, бородатые настолько, что видны только глаза, странно одеты, как пастухи каких-нибудь стад в горах, но главное – запах. Мое обоняние обострилось в последнее время, я даже испугалась, что мне станет плохо. Мелькнула мысль, что эти двое натерлись какой-то гадостью, чтобы собаки не учуяли наркотиков. В руках у одного из них была довольно большая и толстая книга в кожаном переплете, но эти люди не производили впечатления «шибко образованных», как любит выражаться Саймон. Первый мужчина, как только вошел, сразу уставился на меня и даже остановился. Мне стало очень неуютно под его пристальным немигающим взглядом. Мужчина, следующий за ним, подтолкнул его в спину, но тоже замялся, рассматривая меня. Потом они обменялись фразами на незнакомом мне гортанном языке и неспешно двинулись дальше. Маргарет нахмурилась.
- Не нравятся мне эти двое.
- И мне не нравятся. Может быть, выйдем из самолета, пока не поздно?
Но было поздно. Дверь задраили. Самолет двинулся, а стюардессы начали свою нудную демонстрацию того, как пользоваться кислородными масками и спасательными жилетами. Ладно, подумала я, скоро смрад улетучится, и мне будет легче дышать. В наш салон этих пассажиров не пустят.
- Знаешь, о чем они говорили? – и без пояснений было понятно, кто такие «они».
- Нет, я не знаю этого языка.
- Пушту. Официальный язык Афганистана, но на нем говорят в некоторых районах Пакистана.
Я вздрогнула: опять Пакистан!
- Они говорили о подарке для своего Учителя и при этом смотрели на тебя.
Чушь какая-то, но тревога разливалась по всему телу так, что стало трудно дышать. Но нам так кстати принесли шампанское, и я с удовольствием осушила свой бокал, хотя только сегодня утром подумала о том, что пить мне больше не следует, потому что я твердо решила сохранить ребенка. До нас уже доносились соблазнительные запахи разогреваемой еды и я почувствовала, что хочу есть. Мой хороший аппетит – подтверждение того, что хоть токсикоза у меня точно нет. Стюардесса уже вкатила тележку с закусками и напитками, но не стала раздавать еду, потому что в наш салон кто-то вошел.
- Сюда нельзя, – строго сказала девушка и решительно направилась к вошедшему.
Действие происходило за нашими спинами и мы увидели только результат. Окровавленное тело упало на тележку. Если бы не события в Мейдстоне двухмесячной давности, закалившие меня своеобразным образом, то, наверное, я бы потеряла сознание. Но сейчас во мне вновь проснулась Брунгильда и я вскочила, чтобы проверить, не могу ли я чем-то помочь бедной девушке. Маргарет схватила меня за руку и усадила в кресло.
- Не надо, Эйприл, – прошептала она, – если не можешь справиться, то лучше сидеть тихо. А ты точно не справишься.
Во мне все бунтовало против такого поведения, я же занималась вместе с бойцами спецотряда! Да, конечно, не очень долго, но по сравнению с новичками, которые начинали заниматься одновременно со мной, достигла гораздо больших успехов. Так мне говорил Стив. Только вот он же сказал мне, что в опасной ситуации я должна быстро убежать после проведения первого приема. Бежать было некуда.
Два бородатых мужика ввалились в наш салон. Один из них размахивал ножом. Как он сумел пронести его на борт самолета? Этих двоих обыскивали долго и тщательно. Они жестами и возгласами на невнятном английском языке заставили немногочисленных пассажиров премиум класса уйти в дальнюю часть самолета. Попытались прогнать и Маргарет, но она спокойно сказала им что-то – на пушту, очевидно, и они, посмотрев на нее с уважением, согласились оставить ее рядом со мной.
- Я сказала им, что я – твоя тетя, отвечаю за тебя и буду с тобой до конца, что бы ни случилось, – прошептала мне Маргарет на ухо.
Труп стюардессы оттащили вглубь самолета, но привели другую, пока еще живую. Террористы, а у меня не было сомнения в том, что это именно они, пытались что-то втолковать бедной девушке на своем невнятном английском языке, а та не могла понять, чего от нее требуют. И тут Маргарет снова взяла ситуацию в свои руки. Сначала она обратилась к боевикам на пушту, а потом растолковала почти невменяемой от ужаса стюрдессе.