И вдруг – новый репортаж. Забор из колючей проволоки вокруг каменной стены, несколько машин у ворот. Видно, что все ждут и, наверное, волнуются – ну, не так, как мы, конечно. От того, что мы увидим вскоре, зависит наша жизнь. Ворота распахнулись и появился бородатый человек в черной бесформенной куртке и черных же штанах. Террористы радостно заржали – узнали, видимо. Саид сказал что-то подошедшему репортеру. Новый взрыв радости в нашем салоне. Перевести с пушту на новостном канале не успели – было мало времени на подготовку, но рядом со мной была Маргарет.
- Он поблагодарил своих соратников за освобождение и сказал, что скоро к ним присоединится. И тогда христианский мир снова содрогнется от ужаса, и не раз.
Я уже содрогнулась. Саида усадили в фургон люди в военной форме. На этом репортаж закончился и пошло обсуждение увиденного. Нужно ли было идти на поводу у террористов? Спросили бы об этом любого пассажира нашего самолета. Мы ждали нового репортажа, о появлении фургона на взлетном поле нашего аэродрома. Мы с Маргарет беспрепятственно передвигались по салону и пользовались туалетом. Меня беспокоил один вопрос – а куда подевалась вторая стюардесса из нашего салона? Это она разогревала еду, пока та несчастная, которая стала первой и, надеюсь, единственной жертвой террористов, раздавала нам закуски и напитки. В маленькой кухоньке я заметила дверцу шкафа и потянула на себя ручку. Девушка, сжавшись в комочек, притворялась то ли кастрюлькой, то ли кофейником. Я погладила ее по голове, а она подняла на меня полные ужаса глаза. Ладно, оставлю ее здесь, а то, не дай бог, у террористов пунктик насчет стюардесс. Я захлопнула дверь шкафа, в которой, к счастью, были отверстия в верхней ее части, и подумала, что стюардесс нужно обучать, как вести себя в экстремальной ситуации. Конечно, если правительства стран не вступают в переговоры с террористами, то все равно все пассажиры самолета и экипаж обречены. Все-таки, почему наш случай оказался исключением?
Прихватив с собой две шоколадки, я вернулась в салон. Есть хотелось зверски. Маргарет шоколадке обрадовалась.
- Потерпи, теперь уже скоро, - тихо сказала она.
И вот дождались. Знакомый нам фургон въехал на поле. Очевидно, машина, в которой находился телеоператор, сопровождала его. Теперь Маргарет снова оказалась главным связующим звеном между внешним миром и самолетом. К двум пока еще запертым дверям самолета подкатили трапы, а после этого все посторонние удалились. По договоренности сторон, Саид должен двигаться к передней двери. Когда до трапа останется сто метров, откроется задняя дверь и пассажиры начнут выходить из самолета, а фургон должен немедленно отъехать на расстояние, гарантирующее безопасность Саида. Интересно, а это сколько в цифровом выражении? Ведь для снайперов и миля – смешная дистанция для точного выстрела. Я сама поражала цели и на большем расстоянии в Центре, когда Эндрю, втайне от Стива, пару раз давал мне снайперскую винтовку. Пакистанские боевики, как правило, хорошо стреляют, им ли не знать, что Саида будут держать на прицеле все время. Значит, какой-то ход конем у них все же есть.
Мухамадд Саид вышел из фургона. Мы с Маргарет прильнули к иллюминаторам. Когда Саид приблизился к самолету до расстояния примерно в сто метров, Маргарет перевела пилотам требование открыть заднюю дверь, откуда действительно стали выходить пассажиры. Те, кто мог, бежали вприпрыжку и не оглядываясь.
- Так, а мы? – спросила я у предводителя.
- А мы остаемся, – засмеялся он, и я поняла его корявый английский.
- А летчики? – уточнила я, стараясь не показывать своего ужаса.
- Они доставят нас домой.
Вместе с еще двумя вошедшими в салон мужчинами улетучилась моя надежда покинуть самолет. Эти двое, выглядевшие вполне по-европейски, с выбритыми лицами, в хороших костюмах, очевидно, держали в страхе пассажиров остальной части самолета. Они поговорили с бородатыми на пушту, а потом один из них обратился ко мне на хорошем английском языке:
- Вы станете призом для нашего Учителя Саида. Он натерпелся в тюрьме и достоин высокой награды. Он очень любит красивых женщин.
Мои силы, как физические, так и душевные, покинули меня. Я сидела в каком-то оцепенении, автоматически прокручивая в голове сценарии своего дальнейшего поведения. Все они были наихудшими. Очевидно, никто не подсчитывал число освобожденных пассажиров, и нас с Маргарет не скоро хватятся. Еще и та бедная стюардесса, сжавшаяся в комочек в шкафу. Стив, почему тебя нет рядом? А рядом была Маргарет, спокойная и невозмутимая, как будто ее не покидала еще какая-то надежда на чудесное спасение. Я в чудо не верила. Единственное, что мне остается, это гордо погибнуть в бою. Как только этот Мухамадд приблизится ко мне, я нападу на него, а его соратники вынуждены будут меня убить. Это лучше, чем стать наложницей главаря пакистанских террористов. Придя к такой мысли, я успокоилась.