- Каков он, этот ад-Дахиль, Вы его видели?
- Я встречал его несколько раз перед началом самых опасных операций и всегда в разном обличье, иной раз даже женском. До сих пор помню, какое неизгладимое впечатление на всех наших сотрудников произвела одна шикарная голубоглазая блондинка, – Легран мечтательно улыбнулся. – Так что не могу сказать, как он выглядит на самом деле. Честно говоря, мы, офицеры отделения Интерпола по борьбе с терроризмом, считаем, что это не один человек, а целая группа, потому что он и говорит по-другому, и фигура у него меняется от раза к разу. Но нам удобно называть его, или их так, как нам предложили. Самое странное, что он сам вызвался провести данную операцию, потому что был поблизости, в Италии, а ведь первоначально самолет был обречен, ведь, как и полагается, связываться с террористами мы не собирались. Но я рад, что ад-Дахиль решил вмешаться, иначе никогда не увидел бы живую Афродиту.
- Значит, он вошел в самолет, загримированный под Саида, и убил всех террористов?
- Примерно так. Но леди Роквуд была очевидцем и сможет Вам рассказать подробней.
- А что случилось с настоящим Саидом? Он вернулся в тюрьму?
- Вернулся, только в другую, из которой сложно убежать. И пока это место держится в секрете.
- Когда я стояла близко к Саиду, – тут я, конечно, слукавила, на самом-то деле он крепко прижимал меня к себе, – я почувствовала, кроме противной вони его одежды, какой-то синтетический запах – то ли маски, то ли парика, то ли грима. Его друзья должны были увидеть, что человек загримирован!
- Разумеется, это вскоре стало бы очевидным, но ад-Дахилю хватило бы времени, чтобы оценить обстановку и действовать наилучшим образом. Вообще-то он очень редко стреляет, предпочитая брать врагов живыми, но на этот раз, очевидно, иного выхода не было. Хотя все-таки одного он не убил, только, мягко говоря, капитально обезвредил его. Мы ведь не предполагали, что в самолете остались пассажиры. Ад-Дахиль, уж поверьте мне, справился бы голыми руками и с группой побольше размером, но он не хотел допустить, чтобы террористы успели открыть пальбу, ведь тогда вы бы могли пострадать.
- У террористов не было пистолетов, только ножи. Между прочим, вы выяснили, как им удалось пронести их на борт, ведь тех двоих, что пришли последними, тщательно обыскивали?
- Да, мы допросили раненого. Ножи были керамические, без примеси металла, замаскированные под украшения огромной книги в кожаном переплете. Про пистолеты ад-Дахиль не мог знать наверняка: они ведь тоже бывают пластмассовыми, одноразовыми. Жаль, конечно, что у нас в Европе отсутствует служба федеральных воздушных маршалов, как в Штатах. С другой стороны, это стоит очень дорого. Правительствам проще не вступать в переговоры с террористами. Поэтому ад-Дахиль и подобные ему, например, ребята из вашего Центра подготовки спецотряда, – и тут Легран подмигнул мне, – представляют такую ценность для нас.
Я покраснела, потому что не могла взять в толк, был ли это упрек мне в том, что я не вступила в схватку с четырьмя вооруженными бандитами. А ведь была готова, только Маргарет меня удержала.
- Ой, там же еще оставалась стюрдесса – пряталась, бедненькая, на кухне в шкафу, – вспомнила я.
Легран улыбнулся.
- Не волнуйтесь, нашли мы ее. У нее нервное потрясение, она в больнице. Говорит, что больше никогда в жизни летать не будет.
IX. Глава 12. Галатея
Когда Жозеф Легран ушел, Маргарет включила запись концерта.
- Никогда не слышала такой игры, ну, не считая Стива, конечно, – призналась я. – Берлони не имеет права сидеть дома и прятаться от публики. Ведь можно сделать так, чтобы лица его никто не видел. Концерт в замке это доказывает. Хотя, впрочем, мне удалось пообщаться с ним на достаточно близком расстоянии.
- Даже так? – удивилась Маргарет. – И как впечатление?
- Кошмарное. Впору в фильмах ужасов показывать. Тут никакая парфюмерия не поможет.
- Парфюмерия? Что ты имеешь в виду?
- Ну, от него пахло очень дорогой туалетной водой, но при этом … – я осеклась.
Вот оно – то, что смутило меня при встрече с Берлони: мой обострившийся во время беременности нюх уловил маленькую примесь неестественного запаха, «синтетического», как я назвала его. Наверное, в нормальном состоянии я бы его не почувствовала. Я попыталась объяснить это Маргарет.
- Похоже на тот запах, который исходил от Саида. Что бы это значило?
- Ой, дорогая, прошу тебя: не называй его Саидом. Это был ад-Дахиль. Я думаю, что Берлони пытался загримировать свои ужасные шрамы, но не слишком преуспел и поэтому публике не стал показываться, – предположила Маргарет.
- Да, – согласилась я, – бедняга очень переживает из-за того, что превратился из весьма привлекательного мужчины в урода, как будто это хоть что-то значит для поклонников его таланта. Руки-то остались при нем – и какие руки! Маргарет, спасибо за музыку и за то, что Вы дежурили у моей кровати. Думаю, Вам следует пойти отдохнуть, а я чувствую себя совсем здоровой.