- Так дом же был болгарский, а не английский.
- Дом был хороший, это англичанин был глупый!
Как говорит моя бабушка, «в огороде бузина, а в Киеве дядька». Мы предоставили Джоржу право вести беседу, а сами помалкивали.
- Значит, неадекватный поступок одного из наших соотечественников однозначно ставит под сомнение способность всех прирожденных представителей нашей нации к рациональному мышлению и изобретательству? – не выдержал Джордж.
Похлопав глазами, Миро завершил:
- Вот и я говорю: никто на свете не строит лучше болгар.
- Но разве Вам не нравится дом, который построил Саймон?
- Нравится. Но его строили болгары, я знаю, я с ними разговаривал. Англичане так не умеют. Они только пьют и ругаются.
Тут его взгляд упал на меня и Миро задумался. Очевидно, соображал, как из меня выкачать мои миллионы, потому что после некоторого размышления он добавил:
- Но вы другие. Сразу видно, что вы – умные люди.
Похоже, Саймона из числа умных людей он уже категорически исключил.
Рядом с бассейном под навесом располагался круглый стол со скамейками. Миро повел нас туда.
- Познакомьтесь с моими друзьями. Это Христо и Тишо, очень большие полицейские начальники. А это Мартина и Ивалина, их жены.
Ни Мартина, ни Ивалина совсем не говорили по-английски, но оба «больших полицейских начальника» изъяснялись достаточно хорошо. Саймон был прав. Христо и Тишо оказались приятными остроумными собеседниками.
Оказалось, что Христо не имеет никакого отношения к полиции, а преподает историю в местном военном училище. Джордж сознался, что он сам профессор истории, и стал выспрашивать у Христо подробности, которых тот, к сожалению, не знал. Кажется, почти все, что было в Болгарии до турецкого ига, исчезло из памяти людей. А то, что было во время османского правления, болгары иключили из своей памяти сами.
Турецкая тема незаметно сменилась болгарской. Миро развлекал нас байкой – похоже, собственного сочинения. В соседней деревне, по его словам, на днях один крестьянин заметил утром, что его коза не стоит на ногах. Он сначала удивился, а потом сообразил, что кто-то попользовался его козочкой за неимением женщины. Очевидно, сам обладал немалым опытом в этой области. Возмущенный покушением на свое имущество, крестьянин пошарил кругом – и (о чудо!) нашел в сене личную карту насильника. Конечно же, перед таким важным мероприятием злоумышленник помылся, побрился и взял с собой бумажник со всей наличностью и документами. Миро врал вдохновенно, не замечая несуразностей в своем повествовании, а мы ахали и охали, подыгрывая ему.
Мне было жаль, что Мартина и Ивалина не принимают участия в беседе. Я спросила их:
- Вы понимаете русский язык?
Они оживились, заулыбались. Отрицательно мотая головой, что в Болгарии означает согласие, Ивалина сказала:
- Мы все в школе учили русский язык. Я до сих пор понимаю, но говорю плохо.
- Так Вы, может быть, русская? – вмешался в нашу беседу Миро.
Не объяснять же каждому, что с одной только русской бабушкой, которая, кстати, родилась уже в Англии, я вряд ли могу серьезно считаться русской! Поэтому я просто сказала:
- Да.
- А я сразу это понял. Вы не такая, как англичане. Вы красивая и умная. Русские и болгары одинаковые. Для меня англичане – все равно что цыгане, ни о чем не думают и ничего не делают. Живут, как собаки.
II. Глава 5. Свет в окошке
Я была рада, что Миро произнес это по-русски: значит, никто из моих спутников не понял его. Конечно, на такого слабоумного парня нельзя обижаться, но его слова звучали как прямое оскорбление.
Мы по-дружески простились с новыми знакомыми. Возле калитки, к которой нас подвел Миро, лежали сваленные в кучу коробки и мешки.
- Что это? – спросила Рейчел, споткнувшись.
- Это цемент и плитка для ванной, - объяснил Миро. – Я не могу оставить их на улице, потому что все цыгане воры.
- Но их же нет в деревне!
- Они могут приехать с телегой из другой деревни. Неделю назад они украли здесь двух коз. Конечно, меня они боятся, потому что у меня ружье.
- Чем заряжено Ваше ружье? – спросил Стив.
- Резиновыми пулями, но у меня есть нормальные пули для охоты. А Вы охотник?
- Нет, - кратко ответил Стив, за что удостоился еще одной презрительной гримасы.
Мы не спеша пошли к дому по темной улице. Вокруг летали светлячки и было по-летнему тепло. Я осмелилась пойти рядом со Стивом: в темноте я ничем себя не выдам.
- Как здесь хорошо, - сказала я Стиву. – Вот выйдешь в отставку, поселишься здесь с многочисленными внуками. Тишина и красота вокруг. Чего еще желать?