- Нет, к сожалению. Я договорился, что вскрытие будет сделано у нас.
Я вспомнила ужасную Джейн и поежилась. Стив сразу же откликнулся:
- Да, она малопривлекательна, зато прекрасный специалист. Поэтому я ею дорожу. Вот ты, к примеру, не стала бы ковыряться в трупах, я полагаю?
- Да я и в живых людях не стала бы «ковыряться». Что за кошмарное слово! И что, болгары не возражали, чтобы ты выполнил их работу?
- По-моему, они были рады. Я избавил их от ответственности. Поэтому обошлось без обычной бумажной волокиты, и официальные документы были сделаны на удивление быстро.
- Я тоже не выяснила ничего нового.
- Что такое, Эйприл? Ты вздумала поиграть в детектива? Не смей и думать об этом! Это опасно. Дай мне слово, что больше не будешь вмешиваться в это дело.
Я упрямо молчала.
- Человеку, убившему один раз, гораздо легче решиться на второе убийство. Будь осторожна, - он поцеловал меня в щеку и ушел.
***
Всю дорогу домой я сидела рядом с Рейчел и в самолете, и в машине Стива, на которой какой-то полицейский доставил нас в Бэрстед. Сам Стив и Саймон повезли тело Джорджа в специальном контейнере в Мейдстон на вскрытие.
Дом Ричардсонов был первым на пути, я помогла Рейчел выгрузить вещи и поехала домой. Распоковав чемодан, я вдруг разволновалась: как там Барби одна? Если она невиновна, то ее потеря несоизмерима с моей. Она плакала все время, даже трудно было поверить, что у человека может быть такое количество слез. Говорят, горе можно «выплакать». Если загнать боль глубоко, тот она там и останется. Не знаю. Когда умер отец, я несколько дней тоже плакала, не переставая. Но лишь теперь, полгода спустя, я могу думать о нем без острого чувства утраты и непоправимого несчастья.
Я пошла к центру деревни. Барби сидела на чемодане у ворот. Увидев меня, она вскочила и бросилась навстречу.
- Эйприл, как я рада, что ты пришла! Я не могу войти в дом. Мне страшно. Я никогда не оставалась дома одна. И мне кажется, что Джордж может войти в любой момент.
«Ага, уже призрак убитого тобой мужа мерещится», - подумала я и вдруг выпалила:
- Пойдем ко мне. Вернешься домой, когда полегчает.
Недоверие и радость на распухшем от слез, недавно таком хорошеньком личике.
- Правда? Тогда я подгоню свою машину, а то нам не донести этих чемоданов в руках.
Пока Рейчел ходила за машиной, я удивленно рассматривала ее багаж. Зачем брать с собой столько вещей на неделю? Хотя наверняка здесь и вещи Джорджа тоже. Рейчел просто не пришло в голову оставить его сумку дома.
И вот мы перевезли все это в мой дом. Так Рейчел поселилась у меня. Не на день или на два, как потом оказалось. Впервые в жизни я в ту ночь заперла дверь своей спальни на ключ. На всякий случай.
***
Мы хоронили Джорджа в воскресенье. В Бэрстед приехали его родственники – родители и брат с женой. Они провели две ночи в его доме, в котором Рейчел по-прежнему отказывалась жить. Джулиан, брат Джорджа, оказывается, работал в Кембридже, только не в Кавендишской лаборатории, а профессором химии в Королевском Колледже. Я рассказала ему, что там у меня есть друг со студенческих лет, Джон Эванс.
- Он гениальный химик, но совершенно сумасшедший в жизни. Женился на девочке из моей школы, а через месяц после свадьбы спросил у меня, не знаю ли я, как зовут эту женщину, которая почему-то живет в его квартире.
- Да, - улыбнулся Джулиан, - я очень живо все это представляю. Джон стал самым молодым профессором в Кембридже, и о нем студенты рассказывают анекдоты. К сожалению, все гении сумасшедшие – кто чуть-чуть и безобидно, а кто и очень серьезно, и опасно.
- Всю жизнь мечтала иметь такие мозги, как у Джона! – воскликнула я. – Получается, мне повезло, что я не гений.
- А я вот слышал другое от профессора Минамото. Он считает, что такие женщины, как Вы, доктор Толбот, рождаются раз в тысячу лет.
- Вы знакомы с профессором Минамото? – обрадовалась я.
- Да, наш колледж помог ему в последних исследованиях, пототому что у вас не оказалось нужной аппаратуры. Честно говоря, и наше оборудование не очень подходит, но сейчас у Университета нет денег на новое. После серии экспериментов Минамото сказал мне, что Вы – единственный человек, который смог бы найти практическое применение чисто теоретическим результатам. И если бы Вы, доктор Толбот, занялись проблемой антигравитации, то человечество сейчас не ходило бы, а летало.
Я покраснела – и вовсе не от удовольствия, хотя похвала Минамото дорогого стоит. Еще на первом курсе, когда я напросилась поприсутствовать в лаборатории полупроводников во время опытов, мне пришла в голову идея, как можно увеличить емкость памяти компьютера, не увеличивая физического объема. Это было так очевидно, что я удивилась, почему никто не додумался до этого раньше. Потом я убедилась, что физики в основном интересуются голой теорией, и даже отрицательные результаты экспериментов их радуют. Но долгое время у меня было неприятное чувство, что я пользуюсь украденными знаниями.