Мы со Стивом переглянулись и улыбнулись одновременно, как будто увидели одну и ту же картину.
Джордж посмотрел на жену с нежностью и спросил у Стива:
- Бывают такие камни?
- О, сколько угодно. Например, лазурит. Изумительный камень преимущественно синего цвета, хотя бывают разные оттенки, вплоть до бирюзового. А еще лучше – чароит. Он может быть густо-фиолетового цвета. Действительно, как чернила. Очень редкий минерал, чрезвычайно красивый и встречается только в России, – быстрый взгляд на меня, словно я сама была исключительно редким русским самоцветом.
Я, наконец, задала вопрос, который просто рвался наружу:
- Стив, а ты можешь, пообщавшись с человеком, определить его камень?
- Я всегда подбираю своим знакомым камни, которые, на мой взгляд, им соответствуют. Возможно, я часто ошибаюсь, но мне нравится эта игра.
- И?
- Для Рейчел я бы выбрал огромную розовую жемчужину. – Рейчел зарделась от удовольствия. – А тебе, Эйприл, подошел бы красный алмаз. Только вот это настолько редкий камень, что я видел натуральный красный алмаз только два раза в жизни. Наверное, поэтому он у меня и ассоциируется с тобой.
Пришла моя очередь покраснеть.
Мне очень хотелось спросить у Стива насчет его камня, но я почему-то не отважилась. Боялась разочарования?
В этот вечер мы говорили только о камнях. Точнее, говорил Стив. Рассказывал об известных драгоценностях. Мы задавали ему вопросы, даже обычно молчаливая Рейчел. Она была очень оживлена. Когда мы остались с ней вдвоем на несколько минут, она возбужденно сказала:
- Это грандиозная идея! Я подарю Джорджу на день рождения кусок чароита – в форме чернильной кляксы.
Глава 4. Майкл
Утром в субботу я поехала не в Лондон, как опрометчиво сказала маме накануне, а в аэропорт Гатвик, потому что это близко от дома, а оттуда удобнее добираться до Оксфорда, чем из центра Лондона. Мама была категорически против того, чтобы я водила машину, когда можно этого избежать: я любитель быстрой езды. В Гатвик я приехала на автобусе, а там меня встретил Майкл. Я не переставала восхищаться им все почти шесть лет нашей совместной жизни, но сегодня не ощутила радостного возбуждения, а подумала: «Боже, как он похож на Стива». И вот тогда горячая волна затопила меня с головой.
Майкл безропотно уступил мне водительское место и развлекал меня по дороге рассказами о последних судебных процессах. Он прокурор. Я помню, как мы с ним обсуждали, когда были подростками, насколько справедлива наша система правосудия. Майкл собирался стать адвокатом, при этом знаменитым. Я убеждала его, что несправедливо выигрывать процесс, если ты уверен в виновности своего клиента. Ради карьеры ты из кожи вон вылезешь, чтобы суд оправдал его. А совесть тебя потом не замучает? В то время как у прокурора больше шансов влиять на оправдательный приговор, если он знает, что подсудимый невиновен. Неужели наши детские дебаты привели к выбору профессии?
Мы с Майклом были вместе все время вне школы. Школы у нас были разные. Майкл по семейной традиции учился в Итоне, а меня определили в школу Родин – ту, которую когда-то осчастливили своим присутствием обе мамы – его и моя. Эмилия, мать Майкла, была закадычной подругой моей матери с самого детства. Когда я появилась на свет, перед родителями не стояла проблема выбора имени для меня. Эмилия стала моей крестной матерью, как за два года до этого моя мама стала крестной Майклу.
В раннем детстве я не любила Майкла. Он был слишком хорошенький, как девочка, с синими глазищами и длинными пушистыми ресницами. Послушный, хорошо воспитанный мальчик. Почему-то меня он раздражал. Я пыталась затащить его на высокие старые деревья в парке у его дяди, в поместье которого мы гостили однажды, а он отказывался. Я не смогла уговорить его исследовать таинственные подвалы особняка и потому сочла его трусом.
Помню в тот раз там же, в старинной графской семейной усадьбе, были еще дети, кузены и кузины Майкла. Мне запомнился только Лоренс, троюродный брат Майкла, мой ровесник. Вот это был замечательный мальчик! Пусть очень похожий на Майкла внешне – такой же красивый и синеглазый, но какой смелый, какой ловкий! Лоренс сказал мне, что занимается восточными единоборствами, потому что станет дипломатом, как папа, и поедет в Японию, где примкнет к ниндзя. Мне это понравилось. Именно с ним мы залезли на чердак и нашли там старинную подзорную трубу. Потом мы полдня играли в пиратов, упорно игнорируя Майкла, снисходительно наблюдавшего за нами. Майкл, помнится, сказал с невероятной важностью, как взрослый, хотя был всего на два года старше нас: