- По-моему, он почти нормально себя чувствует. Можешь поговорить с ним сам. Запиши его новый номер.
Я продиктовала Стиву номер служебного мобильного телефона Чарли.
- Скажи, Стив, Чарли всегда такой тихий и застенчивый?
В ответ я услышала смех.
- Ах, прости, Эйприл. Это так неожиданно. Чарли с раннего детства был жутким озорником, в сто раз хуже своего старшего брата. Про его похождения можно было бы написать книгу, только многие мальчики сочли бы ее руководством к действию, и наша жизнь превратилась бы в ад. Чарли был очень умным ребенком, поэтому никогда не переступал грани между мелкими пакостями и злостным хулиганством, за исключением одного случая, о котором не стоит упоминать. Впрочем, он был очень мил в общении со старшими. А также никогда не допускал даже малейшей невежливости по отношению к девочкам, за что пользовался огромным успехом у прекрасного пола с раннего возраста. Так что он никогда не был тихим и застенчивым.
- Я не могу представить его в роли озорника. Такое впечатление, будто мы говорим о разных людях. И, поскольку теперь я являюсь его работодателем, я имею полное право знать, что это за единственный случай, когда его шалости перешли границу дозволенного. Стив, клянусь: я никогда и никому об этом не скажу.
- Ладно, - вздохнул Стив. – Это было давно, почти семь лет тому назад. Я тогда только начал работать в полиции, а этот гений влез в полицейскую базу данных. Хорошо, что он почти сразу же рассказал мне.
- Чарли что-нибудь изменил в базе данных?
- Конечно, ведь он был, в сущности, еще ребенком. Он думал, что это забавно: личные дела полицейских он разукрасил боевыми схватками и небывалыми подвигами. Честно говоря, я сам прочитал его опусы с огромным удовольствием. Естественно, он не тронул дела преступников.
- А что, был большой скандал?
- К счастью, личные дела полицейских не так уж часто востребованы. Конечно, кое-кто успел насладиться несколькими шедеврами Чарли, но, по моему приказу, он очень быстро вернул все на место. Я взял с него слово, что он никогда больше не будет заниматься хакерством, разве что этого потребуют интересы страны.
Я могла только посочувствовать Чарли, потому что со мной произошла очень похожая история, когда мне тоже было пятнадцать лет. Я похвасталась отцу, что сумела влезть в банковские файлы. Я, правда, ничего с ними не сделала. Мне было просто интересно, смогу ли я пройти через несколько паролей, используя собственную программу. И на это потребовалось не так уж много времени. Тогда отец объяснил мне, что я совершила преступление, и я обещала ему никогда больше этого не делать. Недели две после этого я жила в постоянном страхе, ожидая прихода полиции и ареста.
- Стив, ты отменишь тренировку сегодня?
- Ни в коем случае. Странный вопрос. Тебе надоели занятия?
- Я просто в восторге от них. Но у тебя проблемы. Я боялась, что к тебе опять какая-нибудь комиссия проверяющих нагрянет.
- Проблемы не у меня, а у молодых оболтусов, которые напрасно рисковали жизнью.
- Как же напрасно? Ты говорил, что они захватили важную шишку.
- Это не гражданская и не партизанская война, она не терпит непрофессионализма. Теперь буду гонять своих ребят еще больше. И тебя заодно.
- Погоди, Стив. Какая война? В Ираке или в Афганистане?
- Честно говоря, война уже везде. Я могу только уповать на Бога, чтобы тебя она не задевала как можно дольше.
IV. Глава 7. Черный пояс
Я не знаю, чем занимался Чарли в свой первый день на работе, но в час дня он был в кабинете, ожидая, когда я поведу его в столовую, и в пять часов вечера он тоже был на месте. Я дала ему ключи от своей старой машины и поехала на тренировку.
В центре все шло своим чередом, как обычно, словно и не было никаких раненых. Очевидно, работу над ошибками Стив оставил на “потом”. Но для меня тренировка была уже намного содержательней, чем прежде: после короткой разминки тренер учил меня падать. Он сказал, что, пока я не научусь падать грамотно и с наименьшими для себя потерями, ни о каких приемах нельзя и мечтать.
- Чарли тоже хочет заниматься, - сообщила я Стиву, когда закончила тренировку.
- Да, я знаю, он сказал мне, когда я позвонил ему сегодня утром.
- Ты возьмешь его? – с надеждой спросила я. – Ведь мы можем заниматься с ним в паре.
- Конечно, я возьму его. И даже с превеликим удовольствием. Но ни о какой паре с ним не может быть и речи.
- Почему?
- Он слишком застенчив для этого, - улыбнулся Стив.