- Это моя фирма, - обрадовалась я.
- Удивлен и восхищен. Добейте меня окончательно, Эйприл, и скажите, что вы действительно доктор наук.
Мы с Саймоном рассмеялись.
- Действительно, Николай Васильевич. Никакого обмана. Я ушла из Кавендишской лаборатории полгода назад, чтобы возглавить компанию после папиной смерти, а до этого я занималась преимущественно наукой.
Мне даже удалось не покраснеть, когда я произносила последнюю фразу. Минамото был прав, в общем-то: ни одна крупица моих знаний не пропадала втуне. Все достижения науки и результаты экспериментов я на сто процентов использовала во благо своей компании.
***
Это был фантастический день. Неужели ничто не испортит его до самой ночи? Я наслаждалась комплиментами всех мужчин, с одобрением внимала их восторженным речам. Если я и думала о Стиве, то только сожалея, что он не мог получить удовольствие от жизни вместе с нами. «Вот как можно перестать печалиться по поводу своей неразделенной любви, - думала я, - надо просто заполнить свою жизнь до отказа не рутиной, а новыми людьми, новыми местами и возможно, новыми интересами. Может, заняться средневековой историей или архитектурой? Мама будет счастлива...»
Мы еще раз прогулялись по саду, и Саймон показал нам участок, уже расчищенный от растений, где будет постороен жилой дом. У меня сложилось впечатление, что замок – это игрушка для ребят – с привидениями, потайными ходами и, наверное, прекрасными дамами.
Вечером в маленькой уютной гостинице мы сидели у камина и рассматривали эскизы, сделанные Сеймуром сегодня во время прогулки по двору замка. Я пожалела, что они понадобятся для работы, потому что эти рисунки могли бы украсить любой интерьер. Я не удержалась и спросила Кристофера:
- У вас в доме, наверное, все стены увешаны видами разных замков?
- Именно так, - улыбнулся Сеймур-старший. – Я бы с радостью заполнил дом старыми шедеврами живописи, которые оставил себе после продажи дома в Ленгли, но члены моей семьи считают, что я – гениальный художник.
- Совершенно с ними согласна. Я не отказалась бы от парочки таких эскизов для своего кабинета, - сказала я.
- Пожалуйста, Эйприл, выбирайте все, что душе угодно, из моих запасов, когда приедете к нам в гости.
- Вы меня приглашаете, Кристофер?
- Да, Эйприл. Я буду горд и польщен, если Вы окажете нам такую честь.
- Большое спасибо. Это я польщена Вашим приглашением.
Саймон весело следил за тем, как мы обменивались вежливыми фразами. Он явно считал это излишеством.
- Папа, давно пора сказать: «Дорогая Эйприл, не будете ли Вы так любезны посетить наше скромное жилище в ближайшую субботу?»
- Спасибо, сын. Именно это я и собирался сказать.
- Как в субботу? – я даже растерялась. – Мне непременно надо съездить в Оксфорд. Там подруга осталась с моей семьей. Я должна ее поддержать морально.
- Вашу подругу зовут Рейчел? Мы не будем возражать, если вы приедете вместе. Наша деревня находится всего в двадцати минутах езды от Оксфорда. Тэйнтон возле Берфорда. Вы согласны?
Я не могла отказаться.
- Спасибо. Мы приедем. Но почему такая срочность? Мы могли бы приехать, скажем, в следующую субботу.
- Конечно, но в понедельник Анастасия уедет на лето в Болгарию, а она так хотела встретиться с Вами, Эйприл.
- Анастасия?
- Да, моя жена.
Это была ложка дегтя в том море меда, в котором я купалась весь день.
IV. Глава 14. Портрет
Итак, она звалась Анастасия. Подумать только!
Только мама называет меня Эмилией. Для всего остального мира я – просто Эйприл или доктор Толбот. И я не возражаю, потому что с моим настоящим именем меня примиряет только моя любовь к свекрови. Мне всегда казалось странным и немного обидным, что родители не назвали меня русским именем, или хотя бы «интернациональным», имеющим аналог в русском языке, как у бабушки и мамы. Почему, спрашивается, не назвать бы меня Екатериной? Обожаю это имя. Но самое любимое – это Анастасия. Таинственная, прекрасная и мудрая царица, единственный человек на свете, который мог справиться с грозным и сумасшедшим царем – вот какая у меня ассоциация с этим именем. Терпеть не могу, когда люди по незнанию дают клички своим детям – Саши, Тани и Наташи вызывают у меня раздражение. По-моему, это неуважение к традициям чужого языка и культуры. Или просто вопиющее невежество. Ведь правильно было бы назвать их Александрами, Татьянами и Натальями. Очень красиво, но неприемлемо для Англии. Женщина, которую ее родители назвали иностранным именем Анастасия для того, чтобы продемонстрировать свою оригинальность или образованность, уже заранее вызывала у меня неприязнь. Весь путь домой на следующее утро я представляла себе надменную и жеманную даму с лошадиным лицом.