- Тебе хорошо, - говорила она мне, - тебе нужно лишь в зеркало посмотреть, чтобы убедиться в том, что ты – самая красивая. А мне достаются эти несколько минут и только на закате. Почему-то в остальное время это не работает.
И вот сейчас, в саду, я решила попробовать сделать то же самое. Рассеянно глядя на неяркое солнце, я представила себе, что я не просто восхитительно красива, но и очень желанна – настолько, что никто не может остаться равнодушным, даже Стив. И вдруг это случилось. Учащенно забилось сердце, и я почувствовало, как приходят друг за другом, но не исчезают, разные ощущения: тревога, истома и блаженство. Да, подумала я, ни один мужчина, который посмотрел бы на меня в эту минуту, не забыл бы этого мгновения никогда в жизни и остался бы в плену моих чар навечно. Я просидела в сладостном забытьи, наверное, несколько минут. Из этого состояния меня вывел крик о помощи.
Я с удивлением обнаружила, что у моих ног на траве лежат Стив, Саймон и Тони. По выражению их лиц я догадалась, что если они увидели и не ту именно картину, которую я себе напредставляла, то все равно что-то чрезвычайно для них приятное. Никто из них даже головы не повернул в ту сторону, откуда доносились вопли Патрика.
Я встала и пошла к раскидистому дереву, растущему метрах в тридцати от скамейки. Только тогда мужчины вскочили и потянулись за мной.
- Снимите меня отсюда! – кричал Патрик. – Я не могу слезть сам: что-то меня держит!
- Пусть повисит там, пока мы будем ужинать, - предложил Саймон.
***
Только заступничество Тони спасло оператора. Стив в одну секунду взобрался на ту ветку, на которой раскачивался Патрик, и освободил его от сучка, за который зацепился ремень его брюк. Патрик не мог сделать этого сам, потому что в руках держал свою драгоценную камеру. Он так и не расставался с ней все время, пока Стив передавал его, как куклу, вниз, где его подхватили Саймон и Тони.
Патрик съел несколько кусков мяса и побежал к поезду, объяснив, что у него важная встреча в Лондоне. Саймон и Тони остались на ночь у Стива, а Питер пошел к Чарли. Но до этого мы долго сидели в саду, потягивая вино, и мирно беседовали.
- Тони, этот Патрик действительно тебе нужен? – спросил Саймон. - Я привык не доверять ирландцам. Что, от него много пользы?
- Как ни странно – да. Патрик показывает мне все, что он наснимал – стихийно и исподтишка. Некоторые кадры бывают просто шедеврами. И тогда я ввожу новый сюжет, новый эпизод. Если, например, ему сегодня удалось с того дерева, на котором он застрял, сделать твои, Эйприл, снимки на скамейке, то я тогда многое простил бы ему. Эти кадры, правда, не следует показывать по телевизору: у многих мужиков просто крыша поедет от такого зрелища.
- Ну, у вас, наверное, иммунитет: вы видели все воочию, и не очень-то похоже, что вы сошли с ума, - я смотрела в упор на Стива.
- Ты только посмотри на наши безумные лица! – заорал Саймон.
- Можешь не сомневаться, Эйприл, - тихо сказал Стив, - точно сошли...
***
Стало совсем темно, и Стив зажег маленькие китайские фонарики над столом.
Я наблюдала за ним, надеясь отыскать хоть какие-то признаки волнения на спокойном и прекрасном лице. «Каменный статуй!» - так однажды бабушка выразилась в сердцах об одном нашем знакомом. «Или робот», - могла добавить я мысленно.
- Но этот Патрик совсем не похож на ирландца, - вдруг взорвался Саймон. – Такие пронзительные черные глазащи!
- У него мама – француженка, - объяснил Тони.
- Вот это букет! – Саймон даже присвистнул, а потом сказал назидательно:
– Не доверяй ирландцам и французам!
V. Глава 8. Умереть от самурайского меча
Ранним вечером во вторник я уверенно вела машину по дороге А11. Я могла бы сделать это с закрытыми глазами. Чарли согласился остаться на две ночи в моем доме в Трампингтоне, хотя наверняка у него до сих пор есть друзья в Кембридже.
- Чарли, ты не мог бы узнать у Стива, какую систему управления базами данных используют в полиции? – попросила я.