– Нет… Ты хочешь… чтобы была… пьяная.
– Я-то? – удивился Гришка. – Пошто ты мне пьяная?
– Что происходит? – услышал Савушкин напряженное от порога. Это Петька с Сашкой наконец к ним пришли и захватили конец разговора. – Викусь, ты этому что-то предлагаешь? Я правильно понял?
– А тебе-то что? – заржал Гришка. – Ну предлагает, и что? Жить, говорит, без тебя не могу, Григорий Савушкин! Не берешь трезвую, возьми пьяную!
– Что ты несешь?! – разозлился вдруг Петр. – Бери свои слова назад!
– Парни, вы че? – удивилась Сашка и вдруг заслонила Гришу собой. – Петька, успокойся!
– Ага, прячься за бабу, слюнтяй!
Вика на все это взирала с ленивым презрением. Ресницы полуопущены, поза расслаблена, будто и впрямь пьяна или сильно устала.
И вдруг она заговорила мужским голосом:
– Даешь мордобой!
Лопырева вдруг заорала, а из-под дивана вылез очкарик – прямо между расставленных Царевой ног. Оказывается, это он говорил, а не Вика.
– Тьфу! – разозлился Гришка. – Ты что здесь забыл, метр с кепкой?
– Господи, я-то думала… – Сашка прижала руку к груди и даже не договорила.
– Господи, – пародируя ее, Петька молитвенно сложил ладошки возле груди, – сделай так, чтобы в мире было меньше очкариков и еще меньше метров с кепками, аминь! Пионерка, твою разэтакую!
Вика обычно заступалась за подругу, но не на этот раз. Продолжая наблюдать за сценой из-под полуопущенных ресниц, она как-то странно, плотоядно Гриша бы даже сказал, улыбнулась.
– А ты куда?! – поймал Бойко Капустина, который пытался улизнуть из комнаты, минуя Петьку, все еще стоящего почти в самых дверях. – Ты на фига окно заколотил, идиот?!
– Что? Какое окно?
– Как ты попал сюда? – спросила Саша.
– Как-как, за вами влез!
– А зачем окно заколотил?
– Никого я не колотил! Пусти меня! – Капустин был слабым, но маленьким и вертким, поэтому сумел вырваться.
Петр собирался бежать за ним, но Гришка махнул рукой:
– Да оставь его!
Бойко воззрился с удивлением на друга.
– В смысле – оставь? Че ты командуешь, дурень?
Ну да, Петр не привык, чтобы ему приказы раздавали.
Чуть смутившись от такой острой реакции друга, Гриша пояснил:
– Он же сказал, что это не он сделал.
– А кто?! Когда мы все выходили из комнаты, окна оставались открытыми!
– Это мы вышли, – неожиданно сказала Вика. Она говорила тихо и безэмоционально, но все заткнулись, слушая ее, словно по мановению волшебной палочки. – Я и ты, Петр. А они двое остались.
– Вика, ты че? Спятила? – возмутилась Саша. – Намекаешь, что мы с Савушкиным окна заколотили изнутри? Зачем?
Во взгляде Петра появилось сомнение.
– Идем, Вика, – глухо сказал он ей. – Пусть они сами со своими горшками разбираются.
Вика лениво и некрасиво поднялась (куда подевалась ее грация, думал Гриша), словно растекшуюся жидкость обратной перемоткой собрали в целый единый сосуд, и, взявшись за локоток Петьки, она пошла к выходу, однако на ходу обернулась и заявила:
– Мы тут с Петей, кстати, были, если ты не понял.
– Зачем, Вика?! – Петька был шокирован.
Гришка тоже.
Они уже вышли в коридор, а Савушкин все стоял посреди комнаты.
– Ты знала? – тихо спросил он в пустоту.
В зале оставалась только Саша, ей и пришлось отвечать.
– Нет. – Затем, то ли чтобы поменять тему, то ли чтобы реально поделиться тем, что ее тревожит, она спросила: – Как мы выйдем из этого дома?
– Как, как… Через дверь.
– Но она же закрыта!
Гриша потряс головой, чтобы избавиться от наваждения и начать соображать.
– Мы этого не знаем, мы же не дергали ее. Ви… Она только под половиком посмотрела, – почему-то он не смел произносить ее имя, – и все. Мы предполагали, что дом заперт, поэтому полезли в окно. Но даже если закрыт, я вышибу дверь.
– Да? – будто бы усомнилась Александра.
Гришка думал, что она сейчас заведет свою шарманку про это, что это не по-пионерски, что это порча социалистического имущества и так далее, но она молчала.