– Да, – с несвойственной ему жесткостью ответил он. – Если понадобится, вышибу. Не бойся, ты здесь не остаешься и успеешь на свою контрольную.
Лопырева благодарно сжала его локоть.
Гриша обернулся к подоконнику. Твою ж мать… Какие они все одинаковые… Вроде вот этот, второй слева? С красными цветками?
Ладно, Сашка права, надо сперва дверь открыть, а потом уже можно будет вернуться за горшком.
– Идем, – сказал он однокласснице, и они вместе вышли в пустой коридор.
Друзей нигде не было видно, как и Колю Капустина. Куда они постоянно деваются? Дом же не такой большой!
Гришка снова мотнул головой, отгоняя вдруг появившиеся мысли о том, что он угодил в какую-то параллельную реальность. Его отец обожает фантастику, он собрал много книг, и Гришка тоже иногда от нечего делать почитывал. У одного автора, имя которого он, конечно, не помнил, было что-то подобное.
Они дошли до конца коридора, свернули направо – откуда в прошлый раз появился Петька. Только вот сейчас здесь никого не было.
– А вот и дверь, – сказал Савушкин не то Лопыревой, не то самому себе и дернул ручку.
Дверь не поддалась.
Он дернул сильнее, потом с разбега приложился к ней плечом.
Плечо пронзила острая боль, а дверь стояла насмерть.
– Твою ж мать! – повторился он.
– Тебе помочь? – робко предложила Александра. Этот дом творил с ее характером какие-то чудеса. Он забыла про свое занудство и стала нормальной девчонкой. К сожалению, «нормальных» девчонок Гришка всегда жалел, не то что высокомерных зубрил, поэтому не мог допустить, чтобы Сашка повредила и свое плечо тоже.
– Нет, не женское это дело. Пойду Петьку поищу. Останься здесь.
– Нет! – вдруг крикнула она.
– Что такое? Ты что, боишься? – понял он по ее лицу. Окно было далеко от двери, к тому же – заколоченное, но даже в легком сумраке можно было разглядеть, как побледнела Саша.
– Гриш, этот дом… Он мне не нравится. И Вика мне не нравится. И Коля. Тут все какие-то странные. Тут всё какое-то странное!
– Что ты несешь? – заржал он над ней. – Так, запоминай: нет никаких странностей, нет никаких вурдалаков и нет никакой нечистой силы. Кто-то влез в окно следом за нами и прибил эту вонючую доску, чтобы пошутить. Дурак даже не понял, что и себя самого запер вместе с нами! Я его найду и морду ему набью, а потом мы все отсюда выйдем, понятно? Я, хоть и не отличник, как ты, но почему-то знаю это!
– Но…
Гриша был непреклонен.
– Без но! Стой здесь!
И он отправился в обратный путь. В доме он уже насчитал по меньшей мере четыре комнаты и кухню – по дверям. Может, тут были еще какие-то кладовки. Каждый раз, казалось, число дверей росло. Но это все от нервов.
«Мы были здесь с Петькой, если ты не понял».
Ну да, он не понял. Он думал, что существует дружба. Он думал, что если признается другу в чем-то, то никогда потом не услышит ни от кого, что за твоей спиной он… «А, ладно, – махнул он рукой и мысленно, и физически. – На Царевой весь свет не сошелся. Плевать!»
Из-за двери, резко распахнувшейся возле Гришки и чуть не давшей ему по лбу, появился друг.
Бывший друг.
– Вот ты где! – задушив на время все обиды, сказал Савушкин. – Ты нужен, есть работка для твоих мускулов и пустой башки.
М-да, «пустая башка» доказывала, что совсем глубоко обиду запихнуть не удалось! Но Петька, казалось, и не заметил такого явного оскорбления. Бледный (еще сильнее, чем Сашка), взлохмаченный, тяжело дышит, глаза – с пятак.
– Это ты?! Ты нормальный?!
– Чего? Ты че, ку-ку совсем? – Гришка повертел пальцем у виска, совсем как сам Петр недавно.
Но Бойко схватил его за эту же руку, не дав до конца исполнить жестикуляцию, и затащил в какую-то комнатенку.
– Тихо ты, тише… – приговаривал он в процессе похищения своего одноклассника.
В комнате оказались какие-то коробки, большие, наполненные чем-то твердым, возможно, книгами. Парни сели сверху, так как больше устроиться было негде. В углу только стоял полированный шкаф с антресолью (оказалось, что они тройняшки, а не двойняшки, потому что этот был из того же набора), и сломанный табурет валялся прямо посередине. Две ножки у него были, но как назло – обе с одной стороны. Две другие можно было бы прибить, но их не наблюдалось в окружающем пространстве.