Но Григорий, воспитанный в эру атеизма и скептицизма, не смог найти в себе силы прислушиваться к нему. Он часто слышал что-то об интуиции, но сам ни разу этого слова не произнес за всю свою жизнь.
– А откуда у тебя ключ? – откашлявшись, полюбопытствовал он. В горле постоянно сохло, и он пожалел, что, когда шли мимо автомата с напитками, не купил себе как обычно стакан газировки с сиропом «Дюшес». В то же время употребленный час назад напиток вряд ли бы помог ему утолить жажду сейчас. Может, у Петьки все-таки есть при себе его знаменитая фляжка?..
– Нашла…
– Викуль, что ты таинственная такая сегодня? Специально пугаешь?
– М-м… – простонала она в ответ что-то неразборчивое, после чего, подойдя какой-то двери, приоткрыла ее. – Иди…
Гришка глянул одним глазом внутрь – какая-то темная кладовка без окон – и покачал головой. Ни за какие коврижки он не сунется туда!
– Так, Викусь, это уже не смешно. Ключ отдай, если он у тебя есть. Мы как бы на контрольную опаздываем.
– М-м…
Издавая томные звуки, Царева медленно приближалась к нему. Она привстала на мыски, их лица поравнялись. Чего она хочет? «Неужели…» – понадеялся Гриша, но тут Вика стала клонить лицо немного в сторону и будто принюхивалась. «Точно! – вспомнил Савушкин. – Я ж одеколоном батиным сегодня орошил себя как следует!»
Викины губы приблизились к его шее – в том месте, где учащенно билась жилка. Гриша в предвкушении закрыл глаза, но тут…
– Ах! – донеслось из другой части коридора. И потом протяжное: – А-а-а!
Гришка открыл глаза. С другой части дома почему-то орала Сашка, глядя на них. «Предполагал я, что она будет ревновать, но не настолько же! Орет как подстреленная!» И тут Григорий скосил глаза в сторону и резко отпрянул. Из Викиного рта вылезало что-то белое и мерзкое с мелкими зубчиками на концах. Это явно не язык. Увы.
Не отдавая себе отчета, Гриша открыл пошире дверь кладовки и резко втолкнул Вику туда, после чего запер дверь на щеколду.
С другой стороны начались резкие толчки. Сначала слабые – как отбивалась бы хрупкая девушка, – они потихоньку нарастали в своей мощи, и вскоре стало казаться, что он запер целую роту белогвардейцев.
Саша подбежала к нему и начала в ужасе причитать:
– Ты видел?! Что это было?!
– Я не знаю… Ты как хочешь, а я пошел отсюда!
Гриша, резко печатая шаг, вернулся в большой зал. Хватит с него этого представления! Да, друзья сговорились, молодцы, что сказать… Оперативно сработали. Только вот он по-прежнему должен училке один этот… как его… антихристин. Нет, не так… А, к черту. Он заберет все красные цветы отсюда и успеет на контрольную, а они пущай сидят и развлекают друг друга!
Савушкин схватил второй горшок с подоконника – вроде тот, что нужен, – и отправился к выходу, но, когда он проходил мимо часов, они резко забили час дня. От нежданности Григорий выронил горшок. Ударившись о пол, горшок раскололся, в точности повторив судьбу предыдущего.
Кукушка подарила ему единственное «ку-ку!» и спряталась в недрах темного дерева. А следом за тем стеклянная дверца часов приоткрылась, и пришел черед Григория орать…
Глава 3
Савушкин в ужасе наблюдал, как сначала белая рука, а затем и белая нога появлялись в проходе, а потом человек вылез целиком.
Это была Наташка Иванова, их староста!
– Привет! – обыденно сказала она, будто ничего странного не произошло.
– Наташка? Это ты?
Она прыснула.
– Савушкин, ты ку-ку, что ли? Конечно, я!
Наталья то ли взаправду не поняла подоплеку вопроса, то ли сделала вид.
– А что ты делала… там? И как ты там поместилась?
Наталья, хоть и была маленького роста, а все же жить внутри часов не смогла бы.
– А там есть потайной проход, прикинь! – продолжала она радоваться. – Пойдем покажу! – и позвала его рукой, делая уверенные шаги обратно внутрь часов.
– Нет-нет, – замахал он руками, отходя на безопасное расстояние. – Я тебе верю.
– Иванова! – воскликнули за спиной. Гриша обернулся – это была Александра. – Ты чего здесь?
– А я за вами шла! Музычка видела в окно, как вы улепетывали. А я почему-то виновата! Староста, ну и что? Велела за вами бежать. Музыка – музыкой, но у нас контрошка потом!