– А как ты в дом зашла? – спросил Гришка, делая еще один шаг назад – поближе к Лопыревой и подальше от Ивановой. Ходит тут, понимаешь, сквозь часы, а то и сквозь стены, и на ходу сочиняет какую-то историю про музычку. Музычке сто пятьдесят лет, она даже в очках ничего не видит, бьет по клавишам на ощупь, никогда ей не было интересно, кто пришел в класс, а кто нет. Кого староста назвала отметить, если, допустим, кто-то на больничном, того она и отмечает. А тут – отправила вслед за беглецами! Ну вы подумайте! Кино, да и только!
Иванова тем временем спокойно ответила на вопрос, как будто ничего странного не происходит:
– Как – как, через дверь!
– Через какую дверь? – хором спросили они с Александрой. Григорий невольно начинал думать, что либо только они двое здесь нормальные с Сашкой, либо, наоборот, они с ней вдвоем хором чокнулись.
– Через обычную! – засмеялась она. – Вот дурачки!
– Она же заперта, – с подозрением заметила Лопырева, прячась за спину Григорию.
– Ну да, а под половиком ключ! Это все знают!
– Не было там ключа! – твердо изрек Гриша.
– Ой, пойдемте покажу! – не дожидаясь ответа или хотя бы кивка, Иванова резко пошла к выходу из комнаты. Гриша с Сашкой тут же отскочили в сторону, а то, казалось, она пройдет сейчас сквозь них. – Я кричала вам, кстати, – говорила она по пути. Ребятам пришлось за ней последовать, чтобы слышать ее объяснения. – Потом решила, что вы в главной комнате, с часами, все обычно с нее осмотр дома начинают. Пришла – никого. А дверца приоткрыта. Ну, я и сунулась. Оказалось, проход! – веселилась Иванова.
Трое одноклассников подошли к входной двери.
– И что там? – спросила Сашка с любопытством. – За часами.
– А там, ты не поверишь, каморка какая-то! С лампой настольной и тряпьем каким-то на полу. И одеяло ватное лежит!
– Брешешь, – тут же отозвался Гриша. Он не мог поверить в эту историю.
– Не веришь – сам погляди! – оскорбилась Наташка и в этот момент дернула дверь. – Ну классно! Кто-то запер нас снаружи! Эй! – забарабанила она в дверь с внутренней стороны дома. – Выпустите нас! – Повернувшись к одноклассникам, добавила: – Это участковый, наверно. Ему велели следить за домом и запирать, чтобы такие дурачки, как вы, не ходили сюда!
– А ты? – тут же накинулась на нее Сашка. – Ты тоже дурочка? Ведь ходишь сюда!
– Я не хожу сюда, – назидательно заговорила староста, снова обидевшись. – Я один раз побродила здесь, и все. А дураков так и тянет тут ходить. Вам намазано здесь, что ли?
– Я, вообще-то, тоже в первый раз!
– Так, барышни! – прикрикнул Гриша на них. А то так и будут кудахтать как курицы, да все о ерунде какой-то. – Давайте разберемся все-таки в нашей ситуации! Мы из дома выйти не можем уже какое-то время. Нас забаррикадировали внутри. Окно заколотили. Изнутри! Дверь была заперта. Кто-то очень хочет, чтобы мы не смогли отсюда выйти. А тут появляешься ты, – повернулся он к Ивановой, – и говоришь, якобы ты просто через дверь зашла!
– Ну да, – пожал она плечами, мол, что такого.
– А ну, правду говори! – не выдержала Саша и схватила Наталью за короткий темно-русый хвост. – А ну отвечай! Где выход!
– А-а-а! – завизжала Иванова и потянулась к Сашкиной косе.
– Прекратите сейчас же, бабы! – Гриша разнял их, но пришлось приложить некоторые усилия. Пока обе приводили в порядок прически и поправляли галстуки, Григорий объявил: – Жду вас на производственном совещании через две минуты в комнате с часами! Всех жду! – крикнул он погромче. – Кто не придет, будет заперт в шкаф!
Грише нужно было кое-что проверить, но поворачиваться спиной он ни к кому не хотел, потому что перестал доверять уже абсолютно всем. Поэтому он отправил девочек искать остальных, а сам вернулся в комнату с часами. Итак, дверь действительно приоткрыта, стеклянная наружу, а внутренняя, из дерева, вовнутрь. Маятники спокойно останавливались и сдвигались в сторону. Грише пришлось немного наклониться, а затем протискиваться боком, все же он не был таким миниатюрным, как Иванова. И вот он внутри.