На полу горит простенькая настольная лампа с металлическим абажуром. Удивительно, но в потайной комнате есть розетка! На полу действительно какие-то тряпки и ватное одеяло. Приглядевшись, Савушкин различил в углу за импровизированной постелью кучу фантиков от конфет «Мишка косолапый» и «Гулливер», обертки от шоколадок «Аленка», картонные упаковки от фруктового кефира и пустую авоську. В другом углу Гришка подметил кучу консервных банок и специальный нож. Здесь кто-то жил или все еще живет, и он не слишком озабочен уборкой.
…Через сто двадцать секунд все уже сидели в зале на диване. Все, кроме Вики, естественно. И кроме самого Савушкина, решившего остаться в вертикальном положении.
Гриша поблагодарил ребят, что собрались вовремя, и перешел к главной теме.
– Я проверил за это время окно. Все еще заколочено изнутри. Я проверил еще раз дверь в дом. Все еще заперта. Я зашел даже внутрь часов, – Савушкин кивнул на приоткрытую стеклянную дверь, мол, прошу всех желающих заглянуть, – там все, как сказала Иванова. Маленькая комнатка без окон и дверей. На кой черт она здесь, вообще неясно. Но там явно кто-то жил.
– Бомж, – предположил Петька. Он все еще был бледен и лохмат, но уже не плакал и не трясся от страха. Сашке пришлось убеждать его, что Вика надежно заперта и не выберется никогда самостоятельно, только тогда он согласился покинуть свое убежище и выйти в люди.
– Возможно. Но где он тогда?
У Бойко на это не было ответа.
– Короче, чего я предлагаю, – продолжил Гриша. – Я думаю, что кто-то специально заманил нас сюда. Заставил Вику притворяться… – Он поймал удивленные взгляды Сашки и Петьки. – А что я должен сказать? Превратил Вику в марсианина?
– В вурдалака, – сказал Петька. – Это они пьют кровь. Или вампиры. В чем разница, я не знаю, но и те и другие пьют человеческую кровь!
Темп его голоса нарастал, Грише пришлось остановить его жестом с поднятой ладонью, а то он опять впадет в истерику.
– Хорошо, мы все… некоторые из нас, – поправился он, – видели, что Царева вела себя очень странно.
– Мягко сказано! – добавил Петр.
– Ну да, но, может, она заболела?
– На голову, – хмыкнула Наталья, а Сашка посмотрела на нее с обидой. Она бы и хотела заступиться за подругу, но не знала, что сказать, ведь она видела все своими глазами.
– Короче, нам придется без нее решить, кто предатель.
– Предатель? – спросил очкарик и боязливо посмотрел на всех присутствующих по очереди.
– Да. Я уверен, тот, кто устроил этот жестокий розыгрыш, – один из нас.
– Почему? – спросила Саша.
Савушкин вздохнул. Вот они, наши отличники, гордость школы. Как зубрить наизусть всякие глупости, которые никогда не пригодятся в жизни, так это они запросто, а как реально напрячь мозги там, где это нужно, даже жизненно необходимо, этого они почему-то не могут.
– Потому что, дорогая Саша Лопырева, кроме нас здесь никого нет! Двери заперты, окна заколочены. Потайные выходы тоже никуда, как выяснилось, не ведут. Нет другого входа в дом!
– А мы все проверили? – настаивала на своем Александра. – Может, какое-то окно открыто? Мы только и делали, что носились здесь, то цветок искали, то на звуки реагировали, то от Вики убегали! – И она со значением воззрилась на Петьку, мол, Гришка поймал ее и запер, а ты только физкультурой занимался и игрой в прятки. – А может, этот человек, что жил здесь и цветы поливал, где-то спрятался в доме. Может, у него не одна каморка!
Гриша мрачно молчал. Вообще, все, что говорила Лопырева, имело смысл. И только он хотел предложить поверить весь дом, разделившись на два лагеря, как Петька завопил, указав пальцем на Капустина:
– Очкарик! Вот кто предатель! Он последним входил в дом!
– Теперь уже, – поспорила Саша, – последней заявилась Иванова!
– Лопырева, услышь меня уже, я вошла через дверь! Она была открыта!
– Да? Что-то ты долго шла за нами! Вон Коля Капустин подоспел к тому моменту, когда мы только доски сняли с окна, а ты появилась Ленин знает когда!
– А вы не думаете, что ваш бомж вышел через дверь, пока вы тут за больной Царевой гонялись? Силы небесные, да у человека грипп, вот она странно себя и ведет! Ее лихорадит! А вы ее – в шкаф!
– В кладовку, – поправила Саша.