Выбрать главу

– Чего?! – Ярость, не нашедшая выхода в пинке, выплеснулась на Капустина. – Че ты несешь, чучело болотное?

– Я прочел книгу. – Доказывая собственное утверждение, Коля захлопнул томик с пугающей обложкой. – Укушенные реально становятся кем-то другим. Они управляются стратилатом.

– Кем?

– По книге, это главный над вампирами. Он их обращает.

– Зачем?

– А зачем вообще людям власть? – глубокомысленно изрек очкарик в ответ на Гришин вопрос.

– Он создает какую-то армию? – предположила Наталья. – Или это секта?

– И то и другое, по всей видимости, – пожал плечами Капустин. – По книге вампиры кусают только ночью. Но жертвы даже не знают, что ими питаются и сами вампирами не становятся. Они становятся рабами.

– Это какая-то иерархия? – Кажется, Лопырева начала что-то понимать. Савушкин вот по-прежнему ничего не понимал. А все потому, что на уроках истории, когда про всякие партии и правительственные заговоры рассказывают, он предпочитает спать.

– Да, стратилат главный над всеми. У него тринадцать слуг – вампиров, по количеству лунных месяцев. Раз в луну он их употребляет в пищу. А вампиры в свою очередь пьют кровь у своих жертв, и таким образом вся эта выпитая кровь передается вожаку – через тело подчиненного ему вампира.

– Ты сказал – ночью! – это единственное, что понял Гриша. – А сейчас день!

Сказав это, Григорий задумался и посмотрел вокруг. Даже если бы мягкие облака не застилали бережно далекое солнце на небе, то доски на окнах все равно бы не пустили сюда его озаряющие все вокруг лучи. Несмотря на обеденное время, здесь был сумрак, как поздним вечером.

– Да, – говорил тем временем Коля, – а ты в курсе, что вирусы мутируют? Вот и рассматривай заражение вампиризмом как вирус. А может, вампиры научились делать себе подобных и кусать тебя пытались, не чтобы покушать, а чтобы ты стал одним из них, и вместе с ними служил стратилату.

– Наш хозяин… – донеслось от двери. – Мы нужны ему… Гриша…

– Ясно, – выслушав мнение двери, подтверждающей одну из версий метра с кепкой, кивнул Григорий. – Значит, Вика и Петька заражены вампиризмом? И им теперь нужно служить этому… стратосферу и пить ночами кровь у людей, которые даже не поймут, что из них что-то выпили, так?

– Гришка, а ты схватываешь на лету! – похвалил его Капустин.

– Вот бы и на уроках так слушал, – хмыкнула Наташка. Почему-то ей всегда было дело до успеваемости абсолютно каждого ученика по каждому предмету.

– А как понять, кто обращен в вампира, а кто нет? – задала правильный вопрос Лопырева.

– В книге сказано, что они меняются. Дополнительно сообщается, что вампиры четко следят за правилами, за режимом, за тем, чтобы все было как надо. Стараются тем самым не выделяться, вписываются в государственную систему. Но мы уже не на уроках, а дом заколочен, так что… – Капустин развел руками, мол, этот признак для нас бесполезен.

– Вика действительно начала странно себя вести, – вспомнила Лопырева, – после того как осталась в этой комнате. Мы все ушли, а когда вернулись, она сидела на диване и странно разговаривала.

– А очкарик, – заговорил Гриша, – сидел тут с ней, кстати, под диваном!

– Я забился под диван именно по той причине, что она странно себя вела!

– Ну допустим, – нахмурился Савушкин. – А что по поводу Петьки? Он не говорил так же тихо и медленно, как Вика. Он был эмоционален. Как можно было понять, что с ним что-то не так?

Капустин развел руками.

– Это ты меня спрашиваешь? Ты его друг! Для меня он такой же тупой верзила, как и всегда! Ржет и издевается над всеми!

Гриша только замахнулся, чтобы влепить подзатыльник за «тупого верзилу», все-таки Петька оставался его другом, ведь, как выяснилось, он не виноват в том, что его покусали и сделали таким, но тут вспомнил кое-что.

– Он плакал!

– А?

– Я впервые увидел, как он плакал. А еще он боялся. Он спрятался в какой-то конуре в коробках и боялся носа высунуть!

– Да! – поддержала Саша. – Он был эмоционален, но не так, как обычно! Он всегда отшучивается. Веселый. Балагур. А здесь он стал злой, нервный, пугливый. И плакса!

Кто-то зашмыгал носом внутри ковра. Петр опять плакал.

– Гришка! Гришаня! – орал он сквозь слезы. – Я не знаю, что со мной!