Зато на диване, полубоком к нему, сидел Он.
– Ты, – просто сказал Гриша.
– Я, – скромно сказал очкарик. – Только сейчас допер? Ну ты реально тупой.
– Не только сейчас. – Савушкин потряс книжкой. – Чтение помогло.
– Да ну? Я не верю, что ты смог ее осилить!
– Не пришлось читать ее целиком. – Разговаривая, он шел в центр комнаты и наконец замер аккурат посередине ковра. – Ты пересказал самую суть. Стратилат выделяется среди других.
– Ага, метр с кепкой, да? – заржал Коля Капустин.
– Нет, вундеркинд. Который к тому же совсем перестал картавить.
– Ну, книжки тут немного лукавят. Видишь ли, я и сам меньше суток стратилат. – Гриша изобразил на лице удивление, очкарик радостно угукнул и продолжил объяснять: – Ага, дело в том, что не каждый сможет заместить стратилата. Не каждый захочет и не каждый поймет как. Я вот понял, но я тебе этого не скажу. Инаковость за этим и кроется. Непохожим можно быть по-разному. Кто-то непохож внешне, а кто-то непохож внутренне. Соображаешь? Поэтому в книжке одновременно и правда, и ложь.
«Соображаешь?» – мысленно повторил Гриша. Ну да, куда уж ему, вечному троечнику! Он, сказать по правде, мало что понял из рассказа Капустина. А то, что он понял, все равно требовало уточнений.
– А как ты стал стратилатом?
* * *
Нечто медленно подошло к Коле Капустину и приоткрыло смердящую пасть. Оттуда вылезло мерзкое бело-красное щупальце с зубами на конце и нацелилось ему в шею. Коля в ужасе протянул руку, схватил какую-то статуэтку и ударил чудище прямо по разинутой пасти. Нечто взвыло, а Коля понял, что у него есть шанс спастись. Когда он хватал с полки серую фарфоровую фигурку, то одновременно скинул стопку книг. Он рванул вперед, но какая-то книга угодила ему под стопу, и он упал. Быстро схватив увесистый том (он даже не уверен, то же издание попалось ему под руку или уже какое-то другое) и замахнувшись им, он обернулся и увидел, что Нечто, имеющее вид какого-то грязного, старого бомжа, все еще стоит скрюченное и держится за рот, тогда он быстро поднялся на ноги и побежал вперед. Спрятавшись в первой попавшейся комнате, он забился в дальний угол и только потом заметил, что так и сжимает книгу в руке.
– Да, Гришаня, это оказался «Пищеблок», – ответил Капустин на возникший в Гришиной голове, но не высказанный вопрос. – Я освоил роман за пятнадцать минут. Ты же знаешь, как быстро я читаю. Не знаю, как я понял, что все это реально. Может, из-за года издания, указанного на первой странице? Может, интуиция, помноженная на высокий интеллект, а? – Савушкин молчал. Очкарик пожал плечами. – Не важно. Но я понял, что не хочу оставаться невидимкой. Я понял, что мне нужна власть. А власть мне даст стая вампиров! Нужно только стать стратилатом.
Здесь у Гриши появились вопросы, которые он решил высказать:
– Как ты понял, что тот немытый, вонючий бомж, обитающий в заброшенном доме, является стратилатом? Он ведь ничем не отличается с виду от других вампиров. Даже щупальце такое же, по твоему рассказу.
– Логика, Гришаня! Тебе это слово незнакомо, конечно. Вампиры должны питаться чужой кровью, иначе они умрут. Стратилат же может существовать без крови довольно долго. Только в нужную фазу луны, в ту, когда он сам был обращен, он должен кого-то убивать, и чаще всего это один из его слуг – вампир. Дом, как ты верно выразился, заперт, а дети пропадают только раз в месяц. Я навел справки, прежде чем соваться сюда. Да, стратилат может кусать не до смерти и таким образом обращать в вампиров, но бомж, видимо, не видел особой пользы в детях. А может, он оказался слишком слаб, чтобы стать настоящим стратилатом, и явился всего лишь переходной точкой от того, кто его обратил, до меня. Вселенский замысел!
– То есть этот бомж ухаживал за цветочками все это время и периодически ловил детей, которые забирались сюда?
– Нет. Когда я сам стал стратилатом, полная картина мира открылась мне. Я могу узнать все, что захочу. Так вот, местные считают, что тут живет какой-то очень злой домовой. Ну знаешь, как у них? В лесу живет чудище – это леший. В болоте живет чудище – это водяной. А если какая-то чертовщина в доме происходит… ну, короче, ты понял. И вот они его задабривают, чтобы детишек не убивал. Считается, что домовой следит за порядком в доме и не любит, когда не убрано, когда посуда не помыта и растения не политы. – Капустин хихикнул. – Местный рукастый плотник или столяр, или кто он там, короче, дубликаты делает каждый день. Участковый выбрасывает, а он новые под коврик подкладывает. А когда ребенок пропадает… сейчас это почти всегда городские, местные уже научены… Но все-таки, если становится известно об этом, то они начинают воевать друг с другом и даже собрания устраивают, представляешь? Пытаются выяснить, кто свое дежурство пропустил по поливу цветов и подметанию полов! Вот умора! – Коля зашелся в истерике. Это выглядело жутковато, и Гриша сморщился, только чтобы не испугаться. Вроде как если что-то вызывает омерзение, то оно не может быть страшным, как тараканы на кухне. Лучше презирать, чем бояться. – Парочку граждан даже на вид поставили и пригрозили исключить из комсомола! Да, местные партийные здесь тоже ку-ку, – пояснил Капустин, хотя Гриша даже не думал спрашивать. На комсомольцев и всех прочих ему было плевать. – И вот слышу я, как оно ходит, ищет меня… И принимаю верное решение!