– А бомжа кто стратилатом сделал?
– Понятия не имею. И не хочу иметь, – развел руками метр с кепкой. – Если бы мне было интересно, я бы подключился к общему информационному полю вампиров и выяснил, уверен, что эта информация где-то записана. Но мне главное, что я сейчас там, где я должен быть.
– А я? – тихо спросил Савушкин, готовясь к удару. – Где я должен быть, очкарик?
– А ты, Гриша, – Коля встал с дивана и напрягся, словно перед прыжком – как недавно Лопырева, – должен быть моим рабом, как и все остальные.
– Все?
– Ну, Иванову я еще не оприходовал, но все вместе мы ее быстро скрутим.
– То есть она правду сказала про дверь? – Из всех новостей, полученных за последние два часа, эта почему-то была для Гриши наиболее шокирующей.
– Да, у меня все это время был ключ, и я открыл дверь изнутри, увидев ее в окно.
– А окно заколотил тоже ты?
– Конечно. Пока Саша расправлялась с Викой, я орудовал гвоздями и молотком, оставленными дураком Петькой на улице без присмотра.
– Саша… Когда ты успел?
– Когда вы все выбежали на шум, она заметила меня в той комнате. Я уже начал прибивать доску. В принципе я так и планировал. В обычной жизни она меня не замечала. А теперь она моя раба! А я для нее господин!
– То есть ты решил стать царем вампиров ради девчонки, я правильно понял?
– Не смешно, – нахмурился Коля. – Я просто расставил все по своим местам. Я умнее всех вас, я важнее всех вас, но вы высмеивали меня и не замечали. «Метр с кепкой» называли.
– Я и сейчас тебя так называю.
– Ну, ты пока не раб, – Капустин сделал шаг вперед. Гриша отступил на шаг. – А остальные называли так, потому что я им велел. Я играл с ними, пробовал разные стратегии. Вику решил сделать такой жуткой Панночкой из «Вия». Смотрел же фильм? Самого наглого хулигана сделал истеричкой и трусишкой. А Саша… – Коля мечтательно вздохнул. – Я хотел, чтобы она оставалась сама собой! Так и велел ей. Но… – Он снова нахмурился и стал выглядеть старше. Как карликовый профессор, который никак не может понять, почему его изобретение не работает или работает, но немного не так, как было запланировано. – Вампиризм так или иначе меняет людей. Стирает все границы. Люди слабы, трусливы, эгоистичны, боятся своих чувств и сами себя тоже боятся. Она стала раскованнее. Она призналась тебе в любви. Непорядок… Но я разберусь с ней позже. Перепрограммирую. А сейчас, – он поднял глаза на Савушкина, – нужно разобраться с тобой!
– Погоди! – Гриша сделал еще один шаг назад и приблизился к часам. – Последний вопрос.
– Ну что? – с досадой спросил Коля. Дескать, как ты мне недоел уже. Самая въедливая жертва.
– Как ты заставил бомжа отдать тебе страти… стратилатство? Короче, корону свою.
Капустин растянул губы в кривой зловещей ухмылке.
– А этого ты, Гриша, уже никогда не узнаешь!
Очкарик подобрался перед прыжком, но Григорий успел прокричать:
– Хочу твоей крови!
Коля изменился в лице. Все краски померкли. Создавалось ощущение, словно он шел на какой-то праздник, но добравшись до пункта назначения, выяснил, что угодил на похороны.
На свои.
– Умеешь все-таки читать, да?