Григорий подошел к двум рядом расположенным окнам с широкими крашеными подоконниками и обомлел. Его глаза разбегались, и он тут же вспомнил, как они стояли в очереди за колбасой в ЦУМе. Сначала стоишь и злишься на других: ну что они так долго! Вот я бы не заставлял никого столько ждать! Бери, что надо, и вали! Однако, когда очередь подошла, у них с мамкой глаза разбежались. В их городском продмаге такого ассортимента не было. И тоже становишься тем, кого все ненавидят и мысленно подгоняют.
– Черт, я забыл! Я забыл какой! – пришлось ему сознаться. Ну что он, виноват, что ли, в том, что все эти цветочки выглядят и пахнут одинаково? Коричневая земля, зеленые палки и иногда всякие красные и розовые бутоны. Но чаще просто палки. На фига их растят вообще?
– Ты смеешься? – Говоря это, Царева сама смеялась.
– Они все на одно лицо!
Петька покрутил пальцем у виска, и только Лопырева повела себя как настоящий друг, которым, кстати, никогда до сей поры не была: подошла к подоконникам и ткнула в нужный горшок.
– Красный антуриум! Бери и пошли!
Он только потянулся к горшку, как в другой части дома что-то громыхнуло.
– Что это? – испугалась Сашка и спряталась за Григория.
– Наверно, что-то упало, – пожала Вика плечами.
– Надо проверить! – Отважный Петька не был бы собой, не скажи он это. Петр Бойко всегда подкреплял слова действиями, поэтому он резко развернулся и вышел в коридор.
«Ну уж нет! – подумал Савушкин. – И на этот раз первым пойдет навстречу возможной опасности! И Викуля опять станет ржать над ним, что он на вторых ролях, трус и не мужик! Не дам ему это сделать! На сей раз первым буду я!»
И Гришка с несвойственной ему прытью рванул в коридор и, обгоняя идущего Петьку, побежал во вторую половину дома.
– Стойте! – все еще трясясь, как осиновый лист на ветру, Сашка Лопырева отправилась в коридор следом за парнями.
В общем, Вика не успела заметить, как осталась в помещении одна. Она погладила корешки книг на невысокой тумбе – на них почти нет пыли, удивилась она. Затем подошла к старинным часам. В этот момент они забили полдень. Царева испуганно вздрогнула и тут же рассмеялась сама над собой, глядя на измученную кукушку глубокого голубого цвета – в тон самому дому.
– Девять… десять… одиннадцать… – дурачась, считала она за кукушкой, проверяя ту на знание арифметики для первоклашек. – Двенадцать! – Вика зааплодировала деревянной птичке, а обернувшись, повторно вздрогнула. – Черт! – чуть не выругалась она, – это ты! Я уж думала… неважно, – отмахнулась девушка. Не рассказывать же о том, что на миг (всего на миг!) она поверила в существование сверхъестественного. Да, Царева сама рассказывала ребятам об этом доме и даже ходила сюда с бывшими подружками из другой школы (и честно говоря, не только с подружками), но она стремилась напугать друзей, а напугала в итоге саму себя. – Ты странно выглядишь, – пригляделась-таки Вика к стоящему перед ней человеку. – Что-то случилось?
Что-то случилось уже через пять секунд. Человек приоткрыл рот, оттуда стремительной стрелой вылезло что-то бело-красное и с жаждой странствующего в пустыне путника воткнулось в оголенную шею.
Глава 2
Вторая половина дома была пуста. Гриша не сказать чтобы трусил, но громко выдохнул, когда не нашел источника звука и какой-либо опасности. В комнате, ближайшей к входным дверям, не было абсолютно ничего, даже мебели. И падать, соответственно, тоже было нечему. «А что же издавало шум?» – подумалось ему вдруг. Но он не успел погрузиться в эти мысли, поскольку на смену им тут же пришли другие, еще более тревожные – где Петька?! Он ведь обогнул его в коридоре и первым забежал в помещение, как и хотел. «Жаль, что Викуля нас не видела!» – думал он в ту секунду. А вот сейчас отставание Петьки теперь казалось странным. Он должен был уже догнать его.
Гриша вышел в коридор, собираясь позвать приятеля, но не успел: Петр сам на него вышел из прихожей.
– Ты где был? – тут же спросил его Савушкин.
– Это ты где был? Я на звук шел!
– Звук шел из этой комнаты, – кивнул Григорий на помещение, что было у него теперь за спиной.
– Нет, оттуда! – упрямый Петька ткнул пальцем в нужном, как ему казалось, направлении. – Там кухня и прихожка!