— Как тебе будет удобнее.
Я почувствовала, как внутри меня зашевелилась надежда. Несмотря на страх и ограничения, которые окружали меня, я могла создавать что-то прекрасное. И, возможно, этот путь приведет меня к свободе, которую я так жаждала.
Я села за стол, прикрыв глаза и пытаясь сосредоточиться. Внутри меня бушевали эмоции, и я знала, что мне нужно взять себя в руки. Я вытащила телефон и открыла заметки. Мне нужно было составить список для открытия кондитерской.
Да, здесь уже стоял прилавок и столики со стульями, но этого было недостаточно. Первым пунктом шло оборудование: печь, миксеры, холодильники. Затем я записала предметы, которые создадут уютную атмосферу — красивые сервизы, яркие скатерти. Я добавила цветы в вазах, чтобы придать пространству жизни, и, конечно же, вывеску с названием.
Постепенно, лист заполнялся новыми идеями. Я добавила «воздушные шары» для празднования открытия, «флажки» для декора, и даже «музыка для фона», чтобы создать атмосферу уюта. Каждое слово на странице поднимало мне настроение, и я почувствовала прилив сил.
— Джереми, — позвала я его, когда закончила. Он подошел ко мне, всё так же оставаясь настороженным. — Я составила список необходимых вещей и идей для открытия. Мне нужно проехаться по магазинам.
— Давай, я передам Ивану, он все организует.
— Нет, я хочу сама все выбрать. — возмутилась я.
— Хорошо, закажем в интернет-магазине.
— Нет, — я вскочила. — Хочу все выбрать я. Мне нужно по магазинам.
— Хорошо. Поехали, если ты закончила.
Я заметила, как его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнуло что-то, что я не могла расшифровать.
Я посмотрела на него и почувствовала, как внутри меня снова закололо.
— Мы можем немного прогуляться?
— Не сегодня.
— Почему? — я старалась не выдавать свое разочарование.
— Сейчас это не безопасно, — холодно произнес он. — Твоя безопасность на первом месте.
Я вздохнула, чувствуя, как нарастает напряжение.
— Ты не понимаешь! — выпалила я. — Я не могу жить в клетке, Джереми! Я не хочу каждый день видеть вокруг себя охрану, словно я — заключенная.
— Это не клетка, это защита, — его голос оставался спокойным, но я заметила, как его челюсть напряглась.
— Защита? Ты называешь это защитой? — мой голос дрожал от эмоций. — Это изоляция! Я не могу даже выйти на улицу, не опасаясь за свою жизнь. И ты знаешь, что именно из-за твоей охраны меня похитили!
Вокруг нас повисла тишина. Я видела, как его глаза на мгновение потемнели, и в этом взгляде читалось что-то большее, чем просто холодность. Я почувствовала, как мои слова задевали его.
— Я делаю всё возможное, чтобы ты была в безопасности, — произнес он ровным тоном, но я знала, что за этой маской скрываются чувства, которые он не хотел показывать.
— Но ты не можешь контролировать всё! — крикнула я, не в силах сдержать эмоции. — Ты не можешь защитить меня от всего, если будешь держать меня под замком!
— Я не держу тебя под замком, — ответил он, но я заметила, как его голос чуть дрогнул. — Я просто действую в соответствии с обстоятельствами.
Я отвернулась, чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза. Я не могла поверить, что эта ситуация стала причиной нашей ссоры. Я просто хотела, чтобы он увидел мою точку зрения, чтобы он понимал, что я не могу жить в постоянном страхе.
— Мне нужно немного воздуха, — сказала я, стремясь уйти от напряженности. — Я хочу прогуляться.
— Нет, — категорически ответил он. — Это слишком рискованно.
— Рискованно? — переспросила я, не веря своим ушам. — Я не могу даже пройтись по улице без твоего разрешения?
— Я не могу позволить тебе рисковать, — его голос оставался хладнокровным, но я чувствовала, как его слова остры, как нож.
— Ты не понимаешь, — произнесла я, чувствуя, как вскипает гнев. — Я человек, и у меня есть свои желания и мечты!
— Я знаю, — тихо сказал он, и в его голосе прозвучали нотки усталости. — Но моя задача — защитить тебя.
Мы стояли в молчании, и я знала, что ни один из нас не хочет продолжать этот разговор. Я обернулась к окну, глядя на улицу, где проходили люди, смеясь и наслаждаясь жизнью.
— Всё, что я хочу, — это немного свободы, — произнесла я, чувствуя, как сердце сжимается. — Я не могу жить в страхе, Джереми.
Он молчал, и в этом молчании было столько всего: боль, понимание, нежелание уступать. Я знала, что он заботится обо мне, но в то же время его забота превращалась в оковы, которые давили на меня.
Наконец, мы молча вернулись домой. Я чувствовала, как между нами возникла пропасть, которую было трудно преодолеть. Я не знала, как объяснить свои чувства, и, кажется, он тоже не знал, как их понять.