— Зачем?
— Я устала. Не хочу всего этого. Я верну тебе деньги. До последнего цента. Не сразу, но верну.
Я не смотрела на него.
— Я не чувствую себя в безопасности рядом с тобой. Никогда не была.
Эти слова были не мои. Это пустота, которую создала моя мать.
Он выдохнул. Один раз. Я не смотрела на него.
Он не пытался спорить. Просто поехал к моему подъезду.
Все было в тумане. Дорога. Двери. Кровать.
Я упала на свою кровать и разрыдалась. Такое бессилие. Тишина, которая оглушала. Я продолжала плакать. Вслух, громко, как маленький ребенок, который потерял нечто важное.
Моя жизнь остановилась. Все разлетелось в прах. И теперь я одна. Без Джереми. Без уверенности. Просто пустота.
Мне казалось, что я больше не знаю, кто я.
Глава 44
Тэя.
Я проснулась от мерзкого ощущения в животе. Все внутри перекручивалось, как будто там устроили драку. Голова гудела, а горло жгло от подступающей тошноты. Проклятие.
Осторожно села в кровати вцепившись пальцами в простыню. Комната качнулась — или это мне так казалось? Противно глотнув, я кое-как встала и нащупала тапочки. Дойдя до ванной, я встала на колени у унитаза и позволила телу сделать то, что оно так отчаянно хотело.
Было мерзко. Было пусто. Было страшно.
Я не болела. Не ела ничего испорченного. У меня вообще был идеальный желудок — до последних дней. Я откинулась на холодную кафельную стену и уставилась в потолок. Что со мной?
Закрыв глаза, я дышала, стараясь не поддаться панике. Может, просто стресс?
Да, точно, очень много на меня навалилось за это время. Однозначно стресс.
Я схватилась за эту версию, как волна подкатила снова. Я еле успела наклониться.
Как удар током, в голову пришла другая мысль.
Нет. Только не это.
Но чем больше я думала, тем больше кусочки складывались в одну большую, страшную и … нежную картину. Эмоции, как на карусели. Усталость. Чувствительность. Раздражительность. В добавок, эта жуткая тошнота.
Я могу быть беременна.
Я долго сидела в ванной, потом встала, умылась и посмотрела в зеркало. Лицо было бледным, губы чуть опухли. Глаза — красные от недосыпа и слез. Но сейчас я не плакала. Я просто … была.
Чувство тревоги переросло в решимость. Нужно проверить. Исключить этот вариант. Просто убедиться, что это все надумано мной.
Я оделась, наспех, спрятала лицо под капюшон — не из страха, а скорее из привычки. Улицы еще были пустынны. Воздух был свежим, и мне сразу стало немного легче. Магазин с аптекой был в трех кварталах отсюда. Я шагала быстро, будто боялась, что если замедлюсь — поверну обратно.
На углу я заметила машину.
Черный седан. Один из тех, который я не раз видела. Охрана. Джереми. Его люди. Они все еще следят за мной.
Я застыла на секунду.
Они все еще здесь.
Он все еще рядом.
Только вчера меня это злило. Я чувствовал себя в клетке. Но сейчас в груди защемило. Он ушел. Он принял мое решение. Но не перестал оберегать.
Джереми.
Я отвернулась, не давая себе разреветься прямо на улице.
Я не знала, чего хочу. Я боялась. Я ушла от него, потому что мама сказала, что я ничто рядом с таким человеком. Что я растворяюсь в нем.
Я поверила, что все, что у меня есть — мое кафе, моя жизнь, я сама — это заслуга Джереми.
Поэтому я ушла. Потому что не хотела быть тенью за его спиной. Не хотела быть куклой, которую наряжают и выставляют на витрину. Хотела быть собой.
Я поверила. Или захотела поверить, что он меня уничтожает.
Только это было ложью.
Часть меня знала правду.
Рядом с Джереми я всегда была собой. Ничего не доказывала. Просто была. Не притворялась. Я была той, кем хотела быть.
Я продолжала идти и чувствовала, как дрожат колени. В голове крутились мысли, а сердце билось слишком быстро.
Если я беременна, то это уже не только про меня. Это про нас.
И я не знала, что страшнее — подтвердить беременность или нет.
Аптека встретила меня бездушным неоном и очередью из людей, которым, казалось, было все равно, что у меня внутри буря.
Когда очередь дошла до меня, я, не глядя фармацевту в глаза, глухо сказала:
— Тест на беременность, Любой. Нет… самый правильный.
Девушка за кассой посмотрела на меня коротко, будто что-то поняла, но ничего не сказала — просто положила упаковку на прилавок и пробила покупку. Я быстро расплатилась и почти выбежала на улицу, прижимая пакет к груди.
Дома было слишком тихо. Я слышала только свои шаги и гул в ушах. Сердце стучало так громко, что казалось — соседи услышат.
Я заперла дверь, прошла в ванную и села на край ванны. Пальцы дрожали, когда я вскрыла упаковку. Действия были простыми, механическими, как в инструкциях, которые я когда-то мельком читала — но теперь это касалось меня.