Я заперла дверь, прошла в ванную и села на край ванны. Пальцы дрожали, когда я вскрывала упаковку. Действия были простыми, механическими, как в инструкциях, которые я когда-то мельком читала — но теперь это касалось меня.
Минуты тянулись мучительно. Я не смотрела сразу. Я просто сидела, сжав ладони в кулаки, и чувствовала, как поднимается тревога.
Нет. Невозможно. Или возможно. Может, ошибка. Может, просто задержка. Может, гормоны.
Когда я всё же посмотрела — мир перестал двигаться.
Две полоски.
Чёткие. Яркие.
Не было никакого “может”. Не было “погрешности”.
Я положила тест на раковину и выдохнула. Но вместо облегчения пришло странное, вязкое чувство. Будто я стою на краю, а под ногами ничего нет.
Это реальность. Это ребёнок. Мой. От Джереми.
Я встала и пошла на кухню, как будто в этом был смысл, как будто чашка кофе могла вернуть мне контроль. Заварила, поставила кружку на стол, села, обхватила её руками — и сделала глоток.
Горечь. Тепло. Привычный вкус.
И тут же — тяжесть в желудке.
Я замерла, положила кружку, крепко зажмурилась.
Нет, сейчас не так резко, не так больно. Но мне опять стало плохо.
Я всегда пила кофе. Даже когда нервничала. Особенно когда нервничала.
Но теперь — организм протестовал. Я сидела неподвижно, вслушиваясь в своё тело. И впервые за эти дни я не плакала. Просто смотрела в кружку, как будто она могла дать ответ.
Через несколько минут я снова была на улице.
Я не доверяла одной попытке. Мне нужен был второй тест. Чтобы точно. Чтобы бесспорно. Чтобы не казалось, что я всё придумала.
На этот раз в аптеке я даже не смотрела по сторонам. Просто забрала упаковку и вернулась домой, чувствуя, как с каждым шагом тянет вниз тяжестью осознания.
Если и второй покажет то же самое — больше не будет “если”. Тогда начнётся настоящее
И я не знала — бояться ли этого больше, чем я уже боялась.
Второй тест. Новая упаковка. Те же движения. Те же дрожащие руки
Я сидела на краешке ванны, как перед приговором. В голове стучало: «Может, первый тест ошибся. Может, это совпадение. Может…
Но внутри я уже знала.
И когда я увидела две чёткие полоски — снова, без сомнений — это стало окончательной точкой. Не фантазией, не нервным срывом, не ошибкой.
Это реальность.
Меня накрыло волной. Сначала — страх. Такой чистый, голый, что я почти задохнулась. Как я скажу об этом? Что делать? Я сама? Одна?
Потом — обида. На себя. На маму. На Джереми. На всех, кто сделал меня такой сломанной, запутавшейся. Кто научил бояться, когда надо было чувствовать.
А потом — тепло. Странное, неожиданное, как будто внутри зажгли крошечный огонёк.
Это ведь часть меня. И часть… его.
Я провела пальцем по тесту, словно пытаясь понять, что теперь будет.
В этот момент телефон завибрировал.
Джереми.
Я застыла. Сердце застучало снова — на этот раз по-другому. Я не знала, что сказать. Я не могла говорить. Я нажала “отклонить”.
Через минуту — ещё один звонок.
Он. Опять.
Отклонить.
Я опустила телефон на стол и уставилась в него. Сердце гулко билось, будто знало, что он чувствует. Он всегда чувствовал.
Наверняка его люди уже доложили — что я дважды бегала в аптеку. Что выглядела растерянной. Что что-то не так.
Меня вдруг охватила нежность. Этот человек, которого я когда-то назвала опасным, пугающим… он всё ещё охраняет меня. Всё ещё волнуется. Всё ещё рядом — даже на расстоянии.
И в этой заботе, скрытой за машинами, охраной, звонками — я чувствовала безопасность. Ту самую, которую потеряла, когда сама ушла от него.
Мир вокруг вдруг стал чужим, ненастоящим. Без него — всё было как во сне.
Я поднялась, накинула пальто и вышла из дома. Вышла — и сразу увидела ту же самую чёрную машину у тротуара. Ребята из охраны сидели внутри, делая вид, что просто «проезжали мимо». Глупо.
Я подошла прямо к ним. Постучала по стеклу. Оно тут же опустилось, и один из них — молодой, с удивлённо-напряжённым лицом — взглянул на меня, будто привидение увидел.
— Отвезите меня к Джереми, — сказала я ровно.
Они переглянулись. Второй охранник чуть приоткрыл дверь, но не двигался. Видно было, что не знают, что делать — приказа на такое не было.
— Быстро, — добавила я. — Это срочно.
Я села в машину, не дожидаясь разрешения.
Дверь закрылась. Мотор завёлся.
— Поторопитесь, — бросила я и положила руки на живот, почти неосознанно.