Я зажала пальцы в кулаки, ногти вонзились в ладони. Хотелось убежать, но ноги не слушались. Как тогда, в детстве, когда я воровала ключ от чердака и забиралась туда, чтобы поплакать одна — там было темно и пыльно, но хотя бы никто не видел, какая я маленькая и никому не нужная.
А сейчас он все видит. И не говорит ни слова.
Может, я ему правда больше не нужна? Может, моя вспышка, моя злость, мой страх быть слабой все разрушили?
Впервые в жизни такая голая перед мужчиной, не в теле, а в чувствах.
И он молчит.
И это тишина страшнее любого крика.
Страшнее правды.
Я все потеряла. В один миг.
Прошу, Джереми, ответить.
Глава 48
Тэя
Я почувствовала, как в груди все закипает. Не от обиды — от страха. От боли. От безысходности.
Начала теребить край майки, как делала это в детстве, когда нервничала так сильно, что не могла стоять на месте. Пальцы судорожно крутили ткань, сжимали, отпускали.
Не плакать. Не сейчас. Не здесь.
И вдруг Джереми пошевелился.
Он молча открыл ящик стола.
Я затаила дыхание. Сердце ухнуло в пятки.
Он медленно встал. Поднялся из-за стола — все еще молча, без единого выражения на лице.
И начал идти ко мне. Спокойно, шаг за шагом. С предметом в руке.
Неужели… он просто уходит? Или — наоборот? Сейчас будет очередной холодный урок о том, как нельзя?
Меня накрыл страх. Он шел так уверенно, будто уже знал, чем все закончится.
А я…
Я была всего лишь кучей нервов в теле, которое почему-то не двигается.
И только когда он подошел вплотную — я увидела.
В его руке — коробочка. Маленькая, бархатная, черная.
Он посмотрел на меня — впервые за весь вечер не просто взглядом в пустоту, а по-настоящему. Глубоко. Усталый взгляд. Твердый. Но не ледяной. В нем было… что-то другое.
— Я собирался сделать тебе предложение вчера, — тихо сказал он. — Но ты решила, что мы должны расстаться.
Мир замер.
Словно кто-то вырубил звук, гравитацию и все, что держало меня на ногах.
Я смотрела на коробку. На него.
А внутри — пустота и буря одновременно.
Я ничего не сказала. Просто стояла. Растерянная. Ошарашенная. И, впервые за это время, без слов.
Я стояла, не в силах дышать. Он открыл коробку. Его голос — тихий, почти упрек, но с болью прозвучал в моей голове.
Я собирался сделать тебе предложение вчера. Но ты решила, что мы должны расстаться.
И вдруг все, что держалось на хрупких нитках, оборвалось.
Я растерялась. Грудь сжало так сильно, что казалось — не продохнуть.
Это все из-за меня…
Я опять все испортила…
Мои сомнения. Мои страхи. Мои дурацкие выводы. Я просто глупая. Нерешительная. Некчемная. Всегда бегу, когда становится страшно.
И эти мысли вырвались наружу — вслух, скомканно, сбивчиво, почти неосознанно:
— Я… я все испортила… — пробормотала я, глаза защипало. — Я дура… я просто взяла и убежала, как… как ребенок… А ты… А ты…
Меня захлестнуло. Я уже не различала, что говорю. Только знала, что надо говорить. Чтобы не утонуть.
— Я глупая. Я несносная. Я не достойна тебя, и вообще я…
— Хватит, — тихо, но резко прервал Джереми.
Он произнес это твердо. Без раздражения, но так, что я сразу замолчала.
Он посмотрел на меня. В этот раз — по-настоящему. Без маски.
Любовь. Он смотрел с любовью. Хоть он не признавался в этом, я чувствовала его любовь через его действия. Какая же я дура. Зачем я повелась на слова матери? Я ведь все видела. Понимала. Испугалась.
— Я все еще хочу, чтобы ты стала моей женой, — сказал он. — Согласна?
Я застыла.
И вместо простого «да» выдала:
— Вообще-то, это я первая спросила…
Константин где-то в углу тихо фыркнул, но Джереми даже не моргнул. Только чуть сузил глаза, давая понять, что он ждет.
Ждет ответ. Без отговорок. Без паники. Прямо.
Но я… я задыхалась от волнения.
И снова унесло.
— А ты не встал на одно колено, — буркнула я, теребя рукав и стараясь не смотреть ему в глаза. — Разве так делают предложения? Где момент? Где жест? Где, в конце концов, романтика? Я, между прочим, нервничаю тут с утра…
Он медленно вздохнул, но вдруг — без слов — сделал шаг назад.
И… опустился на одно колено.
Я замерла.
Словно кто-то снял с меня броню — осталась только голая, дрожащая душа.
И в этот момент я, не выдержав, резко бросилась к нему.
— Да! Да, да, да! Я согласна! — закричала я, прыгнув на него, обвив руками за шею.
Он едва не потерял равновесие, но поймал меня крепко, надежно, так, как всегда.
Смех прорвался сквозь дыхание. Мой, его — и, кажется, даже Ивана.