Нет. Здесь было иначе. Ощущение, будто все встало на свои места. И это спокойствие… оно разливало внутри мягкое, почти детское счастье.
Подготовка к свадьбе шла удивительно гладко.
Джереми сказал, что ждать долго не собирается — свадьба будет в ближайшее время. Сначала я испугалась — казалось, все слишком быстро.
Но стоило мне осознать, сколько у меня помощников, как тревога испарилась. Оказалось, я не одна. Совсем не одна.
Каждый занялся чем-то важным. Константин договаривался с рестораном, Иван обсуждал декор с дизайнерами. Сомневаюсь, что мне понравится, но меня сейчас это не заботит.
Ольга вызвалась вести переговоры с музыкантами — ее деловой тон внушал уверенность. Сара составляла свадебное меню, заботливо уточняя мои предпочтения.
В доме кипела работа, и я впервые за долгое время чувствовала себя частью чего-то большого, теплого, нужного.
Иногда я замирала посреди комнаты, прислушивалась к голосам, смеху, и в груди поднималась странная, плотная волна — счастье, вперемешку с легкой тревогой.
На миг я задумалась, что могу потерять все это.
И от одной этой мысли становилось тошно.
Нет, не из-за токсикоза. Хотя, стоит признаться, меня беременность почти не беспокоит.
По рассказам Елены, ее тошнило каждое утро на протяжении трех месяцев. Я вспоминала ее и тихо радовалась — меня, похоже, миновала эта участь.
Не сглазить бы, но пока что я чувствую себя хорошо. Возможно, потому что я окружена любовью. Настоящей, живой.
Увы, не всем так повезло.
Когда Елена узнала, что беременна, ее мужчина просто исчез.
Оставил ей конверт с деньгами и записку — «на аборт». Без прощаний, без объяснений.
Я не скажу, что она решила оставить ребенка, потому что мечтала о нем. Нет.
Скорее всего, просто растеряла те деньги. А может быть, подсознательно не хотела прощаться с жизнью внутри себя.
Теперь она без ума от своего сына.
Любит его до безумия. Возможно, так и должно было случиться. Иногда судьба дает нам не то, что мы хотим, а то, что нам нужно.
Еще вчера я сомневалась — заслуживаю ли я счастья?
Но сейчас…
Я лежу на кушетке и слушаю, как стучит сердце моего малыша.
В комнате тихо. Только ритм — тук-тук, тук-тук — будто в унисон с моим собственным.
Мой взгляд невольно скользит к Джереми. Он стоит рядом, чуть в стороне.
Если бы нас не окружали люди, он бы заплакал.
Кажется, что от счастья. Нет, не кажется. Я уверена — от счастья.
С тех пор, как мы пережили тот трудный разговор в его кабинете, Джереми при каждом удобном случае напоминает мне, как сильно он счастлив.
И я вижу это. Слышу в каждом его слове, в прикосновениях, в том, как он смотрит на меня.
Мне это нравится.
Может, это гормоны. Потому что я хочу его практически всегда.
— Крепкий. Сразу видно — наша порода, — проговорил Константин, сдержанно улыбаясь.
Он был с нами на узи. Я знала его историю, знала, как больно ему было.
Но теперь я видела какой он сильны раз начал двигаться вперед.
Я искренне надеюсь, что он встретит женщину, с которой сможет оставить прошлое позади.
Зарыть его, как старое письмо, и начать новую главу.
— Тэя, меня отвезет Иван! — прозвучал голос Ольги из прихожей.
— Хорошо! — крикнула я в ответ из гостиной, отвлекаясь от зарисовок свадебного торта.
Да, я настаивала — торт хочу делать сама. Джереми пытался уговорить меня не напрягаться, но я знала: это мое.
Хочу, чтобы кусочек моего труда был на этой свадьбе. Чтобы мои руки сделали не только воспоминания, но и вкус этого дня.
Зазвонил телефон. На экране — мама.
Я вздохнула. Ответила.
— Слушаю.
— Ты совсем совесть потеряла? — посыпались слова, как камни. — Отправлять приглашение на свадьбу молча, без звонка?! Это я тебя так воспитала?!
Я сжала зубы. Боль сжала грудную клетку. Я до сих пор обижена.
Из-за нее я чуть не потеряла это счастье.
Сара зашла в гостиную, встретилась со мной взглядом, увидела телефон — и молча вышла.
Даже чужая женщина может относиться ко мне с уважением.
Почему же моя собственная мать — не может?
— Мама, я буду рада видеть вас на свадьбе. Но если ты не хочешь — не приходи. Приглашение у тебя есть, выбор за тобой.
Я замолчала. Хотела вдохнуть, дать себе секунду.
Но в трубке снова зазвучал ее голос:
— Ты совсем…
— Мне уже пора, — оборвала я. — Сообщи, если не сможешь прийти. Пока.
И повесила трубку. Первая.
Я не хочу волноваться. Я не позволю, чтобы мой ребенок чувствовал этот стресс.
Выдох.
И в этот момент — теплые руки на плечах. Его руки. Я бы узнала их среди тысячи.
— Я горжусь тобой, конфетка, — его дыхание коснулось моей шеи.