Но когда дверь наконец открылась, сомнения рассеялись.
Из туалета вышел Иван. Он подмигнул мне — самодовольно, нагло — и пошел обратно в зал. А следом… вышла Елена.
Я почувствовала, как во мне все закипает. Без слов схватила ее за запястье и втолкнула обратно в уборную.
— Что ты творишь?! — прошипела я, стараясь сдержаться.
Джереми просил не вмешиваться. «Это ее жизнь». Да, да. Только вот мне больно за Томаса. Он не заслужил такой подставы. Он — хороший. А хорошим всегда достается по полной.
— Получаю удовольствие, — усмехнулась она. Ни капли смущения. Ни тени вины.
— А как же Томас?
Елена скрестила руки на груди и посмотрела на меня, как на назойливого комара.
Почему я, черт возьми, думаю о ее парне больше, чем она?
— Он где-то с Тимочкой играет. Не переживай. Я аккуратно, — сказала она с ленцой, как будто речь шла о прогулке в парке.
Я закатила глаза. Щеки горели. Руки дрожали от злости.
— Я люблю тебя, Елена, правда. Но я не приемлю измен. Неужели тебе не стыдно?
— Расслабься, не будь занудой. Ты что, ни разу не изменяла Джереми?
— Нет! — выкрикнула я. От самой мысли тошнит.
— Ох уж ты, ханжа. Ну и ладно. У тебя он — ходячий секс, грех от такого отказаться. А у меня Томас — милый, добрый, заботливый. Он принял моего сына, дал мне дом. Но мне не хватает адреналина. Я хочу жаркого, животного секса. Иван мне это дает. Все в плюсе.
Она поправила волосы, как будто ничего страшного не случилось, и ушла, оставив за собой шлейф чужой морали, чужих решений… и горечь. Горечь от осознания, что взрослые люди могут быть такими… беспечными. Или честными? Кто знает.
Я говорила, что никто не испортит мою свадьбу? Значит, никто не испортит. Даже они.
С этой мыслью я направилась прямиком к Ивану. Он стоял с Джереми и Ольгой. Пока я шла, Ольгу кто-то увел танцевать — и отлично. Меньше зрителей.
— Мне нужно с тобой поговорить, — сказала я, глядя Ивану в глаза.
— О чем это ты? — удивился он.
Джереми тоже был удивлен.
— Тебе нужно прекратить общение с Еленой.
— Почему это? — снова удивление.
— Потому что у нее есть парень. И сын. У нее семья, черт возьми.
— Ага. Лекцию читаешь не тому. Я — не женат. Я ничего не нарушаю. Это она изменяет. Я просто сбрасываю стресс.
Я метнула взгляд на Джереми. Он просто пожал плечами. Спасибо, любимый. Полезно.
— А если она забеременеет? Что тогда? — возмутилась я.
— Я не идиот. Я не трахаю шлюз без защиты. — отрезал он.
— Моя подруга не… эм… — я запнулась. Проклятие, я даже в голове не могла повторить то слово, которое хотелось сказать. У меня воспитание. И фильтр. Который, к сожалению, работает даже в таких ситуациях.
— Без обид, — продолжил Иван, — но нормальные девушки не хватают чужих мужиков в туалете, пока их парни разливают лимонад в двух метрах отсюда. Твоя подруга шлюха.
— Ты обнаглел!
— Я просто честен. Признай, ты и сама это видишь. — Иван очень спокоен. Будто не он сейчас оскорбляет девушку.
— Джереми! — повернулась я к мужу.
Он вздохнул, как будто я просила его выбросить мусор, а не вмешаться в моральную катастрофу.
— Не расстраивай Тэю. — все что сказал он.
Никакой помощи.
— Подкаблучник, — съязвил Иван, но тут же встретил ледяной взгляд Джереми.
— Ладно, — сказала я, выпрямив спину. — Тогда официально: я приказываю тебе прекратить встречаться с ней.
— Приказываешь? — снова удивление.
— Я — жена твоего босса. И я сплю с твоим боссом. Так что, технически, у меня есть власть. Пользуюсь ей.
Это прозвучало чертовски хорошо в моей голове. И чертовски смутило меня, когда я произнесла это вслух.
Иван рассмеялся. Джереми тоже. Его глаза загорелись.
— Как скажешь, босс. Только, чтобы ты понимала, мы с ней не встречаемся, мы трахаемся. Вот как сможешь выговорить это слово без покраснения, тогда обсудим.
Он подмигнул и ушел.
Я повернулась к Джереми.
— Почему ты не поддержал меня?
— Конфетка, я не его папочка, чтобы давать поучения. И если твоя подруга не может держать себя в руках — это ее проблема. Не твоя.
— Я не хочу таких отношений.
— У нас не такие отношения. Во-первых, я убью любого ублюдка, кто осмелится даже посмотреть на тебя с интересом. А во-вторых, у меня встает только на тебя. Я вижу только тебя.
Вот она, романтика Джереми: грубовато, дерзко — но черт возьми, как приятно.
— А теперь — в номер. Ты слишком горячая, когда властная. Это сводит меня с ума.